Эрнест Хемингуэй
Эрнест Хемингуэй
 
Мой мохито в Бодегите, мой дайкири во Флоредите

Абрамов А. Герой антифашистской драматургии. Образ Ф. Роулингса («Пятая колонна»)

«Советское искусство», 23 февраля 1939 г., № 27.

Он проходит перед нами, как рыцарь, поднявший меч в защиту лучших принципов человечества. За право — против несправедливости, за свободу — против насилия, за культуру — против варварства, за мир — против войны. Он воплощает в себе лучшие черты своих бессмертных сценических предков: смелость Геца фон-Берлихингена, мужество Вильгельма Телля, благородство маркиза Позы, суровую страстность доктора Штокмана. Он несет миру высокие идеалы гуманизма.

Порой он только олицетворение лозунга, оживший набросок пером или рисунок с плаката. Герои испанской антифашистской драматургии удивительно напоминают плакаты героической Испанской республики. Боец с винтовкой, защищающий подступы к Мадриду. Девушка-санитарка, склонившаяся над раненым под артиллерийским огнем врага. Мозолистая рука рабочего, сжимающая горло фашистской гадины. Республиканский летчик, мужественно обороняющийся против десятка вражеских самолетов. Яркая краска, резкий штрих. Ни теней, ни полутонов. Таковы герои пьес Рамона Виньеса, Перере, Гонсалеса и др. У них только одна страсть — любовь в родине, только одно чувство — ненависть к врагу, только одна, цель — победа.

Герой мировой антифашистской драматургии не однотипен. Порой это человек, решительно и безоговорочно ставший в ряды защитников демократии, но еще не до конца вытравивший в себе следы прежних сомнений и предрассудков. Мы видим его не только в борьбе с растленным миром фашизма, но и в борьбе с самим собой. Это уже не плакат, не примитивный рисунок, набросанный в окопах перед началом атаки. Эго — сочная и яркая живопись, законченный портрет со всей многоцветностью красок, тонкостью оттенков, игрой светотени.

Таков герой пьесы Эрнеста Хемингуэя «Пятая колонна» [1] — американский журналист Филипп Ролингс. Он живет в героическом Мадриде, он участвует в борьбе испанского народа против фашизма. Он работает на одном из ответственейших участков фронта — в республиканской разведке, помогая ловить я разоблачать шпионов и убийц из фашистской «пятой колонны». Его образ сложен. Мы видим процесс перерождения человека, потаенный душевный мир, где борются и побеждают новые качества, формирующие облик Филиппа Ролингса, бойца за лучшие идеалы человечества.

Вглядевшись поближе, мы узнаем знакомые черты. Когда-то мы знали его рак «тененте» Генри из романа «Прощай, оружие», испытавшего жестокое отвращение к войне, рожденное разочарованием, душевной усталостью, психической травмой. Мы видели его в парижском баре из «Фиесты», отчаявшегося, одинокого в мире праздных потребителей жизни. Как попал он сюда, в Мадрид, в ряды людей, защищающих казалось бы такое далекое, чуждое ему дело? Может быть, после того как он умер под именем Гарри Моргана («Иметь и не иметь»), прошептав: «Человек один не может. Нельзя теперь, чтобы человек один».

Герои Хемингуэя от лейтенанта Генри до журналиста Ролингса — это эволюция мировоззрения самого Хемингуэя. Выступая на втором конгрессе американских писателей, Хемингуэй сказал:

«Писатель, знающий, как я во имя чего ведется война, привыкает к ней... Когда вы ежедневно находитесь на фронте и видите окопную войну, открытую войну, атаки и контратаки, все это представляется вам осмысленным, независимо от потерь убитыми и ранеными, если вы знаете, за что сражаются эти люди, и знаете, что они сражаются разумно. Когда люди борются за освобождение своей страны от иностранной интервенции, когда эти люди являются вашими друзьями, — одни — недавними, другие — давнишними, — и вы знаете, как на них напали и как они боролись, сперва почти без оружия, — вы узнаете, следя за их жизнью, борьбою и смертью, что на свете есть худшие вещи, чем война. Трусость — хуже, предательство — хуже и эгоизм — хуже».

Так говорит теперь Хемингуэй, так же думает и Филипп Ролингс, герой его новой пьесы «Пятая колонна». Он уже давно понял, что «человек один не может», он уже не один, он — среди друзей, среди товарищей, бойцов за общее кровное и близкое дело. Но ему приходится бороться и с самим собой.

— Мы, представители старого поколения, — говорит он в пьесе молодому бойцу, — еще заражены известными гибельными пороками, которые едва ли можно искоренить в такой короткий срок. Но вы должны служить нам примером.

И он борется с этими «гибельными пороками», с овладевающими им подчас припадками душевной усталости, тоски, стремления убежать от трудностей жизни, борется и побеждает. На наших глазах он становится крепче, мужественней, закаленней. Он безжалостно отбрасывает от себя последнее звено, связывающее его с прошлым — свою подругу Доротти. Он идет вперед к ясной и светлой цели, «чтобы никто никогда не был голоден... чтобы люди не боялись болезней и старости; чтобы они жили и работали с достоинством, а не как рабы...»

Филипп Ролингс — только один из многочисленных образов героя мировой антифашистской драматургии.

Иногда этот герой — германский летчик, понимающий всю мерзость мира фашистских убийц. Таким его изображает англичанин Гаррэл в пьесе «Вальс гусиным шагом». Иногда он — простой, полуграмотный фермер из пьесы американца Прэтта «Сильный удар». Он проходит перед нами, преследуемый яростью фашистской реакции. Но никто и ничто не может остановить его в борьбе за объединение угнетенных и обездоленных.

Иногда он негр, борющийся за человеческое достоинство, за право по-человечески жить и работать. Таким мы видим его в пьесе негритянского поэта Ленгстона Хьюза. Вот он рвет цепи, сковавшие ему руки, и спрашивает притихший зрительный зал, где сидят его товарищи белые и черные:

— Разве вы не хотите стать свободными?

Иногда он предстает перед зрителем в образах великих деятелей прошлого, любимцев народа, честнейших и лучших людей своего времени. Вот он под именем лорда Байрона проходит по набережной греческого города Миссолонги (в пьесе Стэнли Юнга «Светлый бунтарь»). На сцене — события и люди, давно ставшие достоянием истории. Но гордый, неукротимый дух поэта жив и сейчас. Его песнь зовет в свободе, к братству народов, к золотой мечте человечества. И слова его, звучавшие сто с лишним лет назад во тьме меттерниховской реакции, кажутся зрителям словами их современника, бросающего вызов темным силам нашей эпохи.

Вот он на трибуне английского парламента в конце 70-х годов прошлого столетия. На этот раз его зовут Чарльз Парнелл, он — лидер ирландских «гомрулеров». Гневно и страстно разоблачает Парнелл политику английских консерваторов, политику «затрещины и полупенса», которая довела ирландский народ до разорения и нищеты.

— Я протестую во имя божеской и человеческой справедливости, в защиту ирландского крестьянина, превращенного вами и раба!

Так говорит герой пьесы Эльзы Шоффлер «Парнелл», два года не сходящей с репертуара американских театров. Один из видных нью-йоркских критиков писал: «Удивительно, что образ Парнелла в пьесе воспринимаешь не как историческую фигуру, а как человека ваших дней, который живет и борется где-то рядом с нами».

Живым, близким, сегодняшним человеком кажется зрителям и молодой Линкольн, герой пьесы Роберта Шервуда «Эйб Линкольн в Иллинойсе», и Веньямин Франклин, воскрешенный в пьесе другого американского драматурга, Лестера Коэна. Вот он стоит перед королевским советом Англии — спокойный, торжественный, уверенный в правоте своего дела. От него требуют предательства интересов американского народа, представителем которого он является в Англии, ему угрожают арестом, тюрьмой, его обвиняют в «вольнодумстве», в переписке с «презренным» Вольтером и Гете, в бунте, в заговоре против «его величества». Но Франклин не отступает ни на шаг, не сдает ни одной позиции. Таким он проходит во всех эпизодах пьесы. Мы видим его юношей-типографом и послом во Франции, и участником составления «Декларации независимости», везде и всегда безгранично преданным своей родине я народу.

Многолик и многообразен герой современной антифашистской драматургии. Порой он историческая фигура, порой — апокрифический герой, персонаж библейской легенды, как Самсон в одноименной пьесе Нормана Ростена. Но дело здесь не в имени и не в костюме. Он всегда наш живой современник, мысли и чувства которого — это мысли и чувства каждого честного человека, кому дороги великие идеалы свободы и демократии.

А. Абрамов

Примечания:

1. Печатается в № 1 Интернациональной литературы».



 






Реклама

 

При заимствовании материалов с сайта активная ссылка на источник обязательна.
© 2017 "Хемингуэй Эрнест Миллер"