Эрнест Хемингуэй
Эрнест Хемингуэй
 
Мой мохито в Бодегите, мой дайкири во Флоредите

Луков В.А. Хемингуэй (глава из книги "История литературы")

История литературы. Зарубежная литература от истоков до наших дней. 5-е изд. М.: Издательский центр "Академия", 2008.

Начало жизненного пути.

Эрнест Хемингуэй (1899—1961) — американский писатель, обновивший традиции реалистической литературы — родился в городке Оук-Парк близ Чикаго в семье врача. Учась в школе, он нередко убегал из дома, работал поденщиком на ферме, официантом, тренером по боксу. По окончании школы стал репортером в газете «Канзас Стар» (в г. Канзас-Сити).

В апреле 1917 г. США вступили в Первую мировую войну. Хемингуэй рвется на фронт, но из-за травмы глаза, полученной на уроках бокса, его в армию не берут. В мае 1918 г. ему удается стать санитаром автоколонны Красного Креста в Италии. Он оказывается в зоне боев с австрийскими войсками, получает серьезные ранения. Врачи нашли на его теле 237 ранений. После нескольких месяцев пребывания в госпитале в Милане он снова идет на фронт.

По окончании войны Хемингуэй работал сначала местным, а затем европейским корреспондентом газеты «Торонто Дейли Стар». В 1920-е годы он жил в Париже. Этот период жизни замечательно описан Хемингуэем в книге «Праздник, который всегда с тобой» (опубл. посмертно, в 1964 г.). Здесь он познакомился с крупными американскими писателями — Гертрудой Стайн, Шервудом Андерсоном, оказавшими влияние на его первые шаги в литературе.

«В наше время».

В 1925 г. в Париже вышла книга новелл Хемингуэя «В наше время». Здесь появляется его первый лирический герой — Ник Адамс. Деятельность рисуется автором сквозь призму сознания Адамса, но герою она не понятна, поэтому все отмечено зыбкостью, неустойчивостью, утратой цельности. Сознание героя отражает послевоенный мир, потрясенный катастрофой.

Книга включает 15 глав-новелл. В новеллах перед читателем предстают эпизоды жизни или наблюдения Ника Адамса — фрагменты, в которых конфликты скрыты от глаз. Но перед новеллами помещены короткие тексты, составляющие контраст с кажущимся спокойствием новелл. Это журналистские репортажи, описания корриды, фронтовые сводки. Конфликты здесь предельно обострены, грозят смертью, жизнь наполнена до предела, политика, кровь, крики толпы — целый водоворот страстей. Сюжетно миниатюры и новеллы не связаны, что создает при их сопоставлении многозначность смыслов.

Принцип «айсберга».

В книге зарождается знаменитый хемингуэевский стиль. В его основе — принцип «айсберга», сформулированный Хемингуэем следующим образом: «Если писатель хорошо знает то, о чем пишет, он может многое опустить из того, что знает, и если он пишет правдиво, читатель почувствует все опущенное так же сильно, как если бы писатель сказал об этом. Величавость движения айсберга в том, что он только на одну восьмую возвышается над поверхностью воды».

Хемингуэй резко увеличил значение подтекста, в чем превзошел реалистов предыдущих поколений. Этого он достигает за счет нарочитого обеднения текста и создания широкого поля читательских ассоциаций. Обеднение текста — целая система средств: описание до предела сжимается; язык описания сух (только факты без открытой авторской оценки); почти совсем не используются прилагательные; время и место действия обозначаются одной-двумя деталями; сюжет сводится к одному, при этом незначительному, эпизоду; отсутствует прямое изображение внутреннего мира героев; большую, иногда основную часть текста составляет незначительный, обыденный диалог. Но за этой бедностью текста обнаруживается предельная насыщенность подтекста, достигаемая скрытой многозначительностью образов, перерастающих в реалистические символы; неожиданностью и силой контрастов, дающих пищу для множества ассоциаций; повторами сюжетных ходов, мотивов, фраз; умолчанием о главном.

«И восходит солнце» («Фиеста»).

В дальнейшем Хемингуэй отошел от крайностей такого стиля, в его произведениях все большее место стал занимать текст. Высокого мастерства он достиг в романе «И восходит солнце» (в английском издании «Фиеста», 1926). Это роман о «потерянном поколении». Именно благодаря «Фиесте» этот термин стал общепринятым. Роман открывается эпиграфами, один из которых: «“Все вы — потерянное поколение”. Гертруда Стайн (в разговоре)». Речь идет о поколении людей, чьи судьбы были сломаны Первой мировой войной. Вернувшись с фронта, молодые люди не могут найти себе места в изменившемся мире.

Центральный персонаж романа Джейк Барнс — новый лирический (или, как определяют некоторые исследователи, «модифицированный») герой. Он переходит из произведения в произведение, слегка меняя внешний облик и биографию. Джейк Барнс наделяется автором «нравственной стерильностью сознания» и поэтому может критически оценивать «потерянное поколение», принадлежа к нему и в то же время не сливаясь с ним.

В центре романа «И восходит солнце» находится моральная проблематика, тема мужества человека, оказавшегося в тяжелых жизненных обстоятельствах. Повествование ведется от лица американского журналиста, живущего в Париже. Полученная Джейком Барнсом на войне тяжелая рана исключает возможность сексуальной жизни. Любовь к прожигающей жизнь Брет Эшли приносит только страдания. Но помимо физической есть и духовная травма, присущая его друзьям, подругам, всему «потерянному поколению». Отсюда бесчисленные эпизоды посещения всевозможных бистро, кафе, ресторанов, где герои каждый раз пропускают стаканчик спиртного. Иногда героям удается забыться, как в кульминационной сцене «фиесты» — праздника в Испании, когда можно раствориться в ликующей толпе. Однако потом опять духовная опустошенность напоминает о себе. Джейк может ее преодолеть, только найдя выход в писательском труде.

Хемингуэевский «кодекс».

В романе «И восходит солнце» впервые оформился так называемый хемингуэевский «кодекс» (или «канон») — система поведения героев, которая включает в себя: 1) отчужденность, одиночество, при этом если героя охватывает любовь, то она только усиливает его страдания; 2) боязнь этого одиночества, страх остаться наедине с собой (отсюда тяга к толпе, к развлечениям, к ресторанам); 3) особую способность упиваться всей полнотой жизни, праздником, разгулом, прожигать жизнь без оглядки на последствия; 4) особый взгляд на мир: предпочтение всего конкретного, простого отвлеченному, сложному, в чем герою всегда слышится какой-то подвох, обман.

«Прощай, оружие!»

Описав в книге «В наше время» возвращение с войны, а в романе «И восходит солнце» послевоенный период, Хемингуэй дополнил картину жизни «потерянного поколения», изобразив судьбу солдата на войне в романе «Прощай, оружие!» (1929). «Модифицированным героем» здесь выступает американец, лейтенант итальянской армии Фредерик Генри. На его примере автор показывает, как появляются люди «потерянного поколения», как формируются их психика и мировидение.

Фредерик Генри, поддавшись патриотическому угару, оказался на войне. Его наблюдения заставляют убедиться не только в том, что она ужасна, но и в том, что она не оправданна, антинародна. Расстрел молодыми офицерами отступивших солдат после разгрома итальянских полков под Капорето, антивоенные высказывания священника, шоферов санитарных машин — эти и другие факты, наблюдения, события убеждают лейтенанта Генри в том, что надо заключить «сепаратный мир», и он так и поступает, дезертируя с фронта.

Разочарование Генри приобретает глобальный характер: он разуверяется не только в военной пропаганде, но и вообще во всех идеалах, в слишком высоких словах, таких как «подвиг», «доблесть», «святыня», которые он считает ненадежными, более того — оскорбительными «рядом с конкретными названиями деревень, номерами дорог, названиями рек, номерами полков и датами». В этом разочаровании Генри доходит до крайних форм: «Я не создан для того, чтобы думать. Я создан для того, чтобы есть».

Единственное, что может противостоять тотальному разочарованию, — любовь. Вот почему так важен в романе сюжетный узел, связавший лейтенанта Генри и медсестру англичанку Кэтрин Баррели. От бездуховного флирта Генри поднимается до подлинной любви, которая спасает его от цинизма и чувства безнадежности, даже несмотря на смерть Кэтрин при родах. Хемингуэй и здесь продолжает защищать позицию мужественного стоицизма.

Психологизм.

Хемингуэй разрабатывает новые нюансы и возможности реалистического психологизма. В отличие от классического психологизма его великих предшественников, он исходит не из моделирования внутреннего мира героя, а из использования личного эмоционального опыта. При этом описание чувства не носит прямого характера, собственно, описания и не должно быть, чувство нужно вызвать у читателя с помощью ассоциаций. В одном из писем 1930-х годов Хемингуэй давал молодому литератору такой совет: «Установите, что вызвало в вас данное чувство, какое действие заставило вас испытать волнение. Затем занесите все это на бумагу так, чтобы было отчетливо видно, — в результате читатель тоже сумеет это увидеть и почувствует то же самое, что почувствовали вы».

Произведения 1930 — 1940-х годов.

В 1930-е годы Хемингуэй уже всемирно известен. Но наступает затяжной кризис. Среди произведений этого времени — книга «Зеленые холмы Африки» (1935), сборник рассказов «Победитель не получает ничего» (1933), роман «Иметь и не иметь» (1937).

Писатель снова достигает выдающегося художественного результата в большом рассказе «Снега Килиманджаро» (1936). В отличие от произведений 1920-х годов здесь более четко выражена авторская позиция, увеличена надводная часть «айсберга». Хемингуэй стал больше доверять слову, его непосредственному воздействию.

В испанский период (1937—1940) Хемингуэй переживает новый подъем. В Испании, охваченной гражданской войной, он пишет военные репортажи, очерки («Мадридские шоферы», «Американский боец»), антифашистскую пьесу «Пятая колонна» (1938), вместе с нидерландским кинорежиссером И. Ивенсом создает документальный фильм «Испанская земля».

«По ком звонит колокол».

Особенно значителен роман «По ком звонит колокол» (1940). Происходят изменения в романной структуре: расширяется эпическое начало, герои предстают в их связи с историей и народом, меняют стоическую позицию наблюдателя на позицию активного деятеля, хотя трагические обстоятельства заставляют их не только сохранить, но и укрепить свой стоицизм, выработать несколько отстраненный, ироничный взгляд на происходящее — своего рода панцирь, защищающий их чувства. Хемингуэй начинает прибегать к моделированию действительности, создавая некий «микромир», в котором отражается общий ход вещей.

«Старик и море».

В послевоенный период в творчестве писателя заметен спад. Он живет в основном на Кубе, работает над книгами «Острова в океане», «За рекой, в тени деревьев», «Праздник, который всегда с тобой», опубликованными после его смерти (в 1961 г. Хемингуэй застрелился). Среди его поздних произведений выделяется повесть «Старик и море» (1950—1951, опубл. 1952), ставшая самым знаменитым произведением писателя, отмеченным Пулитцеровской премией (1952) и Нобелевской премией по литературе (1954). Первоначальный замысел возник в 1930-е годы во время поездки на Кубу для рыбной ловли. Человек (старик Сантьяго) предстает в повести наедине с природой, Вселенной: вокруг море, сверху небо, внизу бездна, земля где-то далеко за горизонтом. Его соперник — огромная рыба, друзья — летучие рыбы, враги — акулы. Старик победил рыбу, но у него не хватило сил, чтобы победить акул, растерзавших пойманную им рыбу и оставивших от нее только скелет, так удивлявший впоследствии туристов. Старик сохраняет стоическую позицию, которая позволяет ему выдержать и борьбу, и поражение.

Моделирование позволило писателю предельно сконцентрировать художественную информацию огромного масштаба (подобно тому, как это сделал несколькими годами позже М. Шолохов в «Судьбе человека»). Принцип «айсберга» помог решить эту задачу. Но в отличие от внешне малозначительных диалогов, составлявших вершину «айсберга» в ранних произведениях, в «Старике и море» видимую часть организует система символов. Среди них есть и библейские символы, например, ловля рыбы как ассоциация со словами Христа, обращенными к рыбаку, который стал впоследствии апостолом Петром: «Иди за мной, я сделаю тебя ловцом душ человеческих». Однако основные символы носят субъективный характер, они существуют лишь в восприятии старика: 85-й день как счастливый для ловли, хотя в прошлый раз счастливым был 87-й день; обращение к морю в женском роде la mar, хотя другие рыбаки называют его в мужском роде el mar и т.д.

В «Старике и море» Хемингуэй возвращается к фигуре одиночки-стоика своих ранних произведений. Но в повести важную роль играет образ мальчика Маноло: в начале произведения мальчик нужен старику, в конце — старик мальчику. Так Хемингуэем смоделированы человеческие связи, поднята тема передачи жизненного опыта поколений.

Творчество Хемингуэя обогатило литературу XX в. рядом выдающихся художественных открытий, продемонстрировало новые, неизведанные возможности реалистического отображения действительности, оказало огромное влияние на читателей. Книги Хемингуэя породили определенный способ поведения, сделали привлекательными мужественность и стоицизм даже в самых неблагоприятных обстоятельствах. Он вызвал подражание не столько в литературе, сколько в жизни, что сделало его культовым писателем.

В.А. Луков


 






Реклама

 

При заимствовании материалов с сайта активная ссылка на источник обязательна.
© 2017 "Хемингуэй Эрнест Миллер"