Эрнест Хемингуэй
Эрнест Хемингуэй
 
Мой мохито в Бодегите, мой дайкири во Флоредите

Мурза А.Б. Эрнест Хемингуэй и его герои

Предисловие к книге Эрнеста Хемингуэя «Убийцы», М.: Амальтея, 1993.

Ни один писатель ХХ-го столетия не оставил, пожалуй, в сознании и языке своих современников такой глубокий след, как Эрнест Хемингуэй. Произведения этого замечательного американского писателя принадлежат к самым читаемым, введенные им понятия и выражения прочно закрепились в нашей речи, среди заголовков газетных статей мы то и дело встречаем переиначенные на разные лады названия его романов.

В чем же причина такого широкого успеха книг Хемингуэя и столь сильного их воздействия на читателя?

Хемингуэй — писатель остро напряженного сюжета и динамичного действия, писатель бурных столкновений и сильных страстей. Его герои отважны, решительны и справедливы, а героини пленительны, нежны и самоотвержены. Автор беспрестанно воздвигает перед ними трудно преодолимые преграды, часто создает такие ситуации, когда им угрожает, казалось бы, неминуемая гибель.

В первом опубликованном Хемингуэем романе "И восходит солнце" (1926, в русском переводе — "Фиеста") Джейк Барнс, вследствие полученного на фронте ранения, навсегда лишен надежды на близость и счастье с горячо любимой им и любящей его Брет Эшли. Тяжелые последствия войны испытывают и другие представители "потерянного поколения". В следующем романе "Прощай, оружие!" (1929) писатель проводит лейтенанта Генри и его возлюбленную Кэтрин через все испытания военного времени. Смерть подстерегает на каждом шагу героя более позднего романа Хемингуэя "По ком звонит колокол" (1940) американца Роберта Джордана, приехавшего в Испанию, чтобы сражаться с фашизмом, и встреченную им в тылу врага при выполнении опасного задания девушку Марию, познавшую издевательства и насилие фашистов. Не менее трагичны его роман "Иметь и не иметь" (1937) и многие рассказы.

Хемингуэй родился 21 июля 1899 года вблизи Чикаго, в зеленом городке Оук-Парке, который его жители называли "самой большой деревней в мире". Со своим отцом, практикующим врачом, он посещал больных — белых фермеров и обитателей индейского поселка, охотился в окрестных, тогда еще богатых дичью, лесах. Пациенты отца стали героями его ранних рассказов, страсть к охоте овладела им на всю жизнь.

Совсем молодым Эрнест отправился добровольцем в Европу, чтобы принять участие в Первой мировой войне, и незадолго до своего девятнадцатилетия был ранен разрывом артиллерийской мины и затем — пулеметной очередью. Хирурги извлекли из его тела более двухсот осколков, а пуля раздробила ему коленную чашечку. Вот почему так искренни и взволнованны воспоминания героя "Фиесты" о пребывании на фронте и в госпитале, так ярки и достоверны картины обстрелов, бегства мирного населения и отступления армии в романе "Прощай, оружие!".

Когда в Испании вспыхнул мятеж генерала Франко, уже известный писатель едет туда. На собственные деньги и собранные средства он приобретает санитарные машины и медикаменты для республиканской армии, дружит с ее командирами и бойцами интернациональных бригад, постоянно бывает на передовой и в критические минуты боя сам ложится за пулемет. В результате накопленных Хемингуэем наблюдений и впечатлений появляется его роман "По ком звонит колокол", исполненный любви к испанскому народу и горечи за его поражение, пьеса "Пятая колонна" (1938), ряд рассказов и очерков.

Не понаслышке Хемингуэй изображает боксеров и матадоров, профессиональных охотников и рыбаков, не с чужих слов рисует картины вечернего Парижа, боя быков в Памплоне, африканской охоты "сафари", ловли океанских чудовищ. Он всегда хорошо знает то, о чем пишет. Работая в 1922 — 1929 годах парижским корреспондентом американских газет, Эрнест узнал и полюбил прекрасный город с его соборами, мостами и оживленной толпой на бульварах. В Париже он пишет свои первые рассказы, создает "Фиесту", а в свободное время занимается боксом, встречается на ринге с мастерами кожаных перчаток. Много раз приезжая в Испанию, посещает бой быков, близко сходится с прославленными тореро и становится знатоком их искусства. Закончив большое произведение, отдыхает в Африке, охотясь на диких зверей, и возвращается домой со шкурами убитых им львов и леопардов, рогами антилоп и буйволов. А поселившись с 1939 года на Кубе, часто выходит в море на своем катере "Пилар", чтобы помериться силой с многометровыми рыбинами. Мы уже не говорим о том, что в ряде случаев Хемингуэй доверяет своим персонажам собственные мысли о литературном труде и мастерстве писателя.

Таким образом, в романах Хемингуэя немало автобиографического, а в его героях мы без труда узнаем некоторые черты их создателя — этого боксера-тяжеловеса, неутомимого путешественника, страстного любителя и тонкого знатока корриды, опытного охотника на львов и удачливого ловца гигантских марлинов. Образ героев Хемингуэя порой сливается в нашем сознании с фигурой их творца. Немудрено, что в течение трех десятилетий миллионы читателей на всех континентах с нетерпением ожидали не только появления следующего романа Хемингуэя, но и свежих сообщений о странствиях и приключениях самого писателя.

Успех произведений Хемингуэя объясняется захватывающе интересным их содержанием и, не в меньшей степени, удачной формой повествования, своеобразием литературного стиля автора, новизной применяемых им способов и приемов художественной выразительности.

Основная и определяющая черта стиля Хемингуэя — постоянное его стремление к постепенности, косвенности и завуалированности важнейших сообщений и характеристики главных действующих лиц, в результате чего в его романах образуется особенно обширный и глубокий подтекст.

Сам Хемингуэй в своем известном рассуждении о "правиле айсберга" высказал такую мысль: "Если писатель хорошо знает то, о чем пишет, он может опустить многое из того, что знает, и если он пишет правдиво, читатель почувствует все опущенное так же сильно, как если бы писатель сказал об этом. Величавость движения айсберга в том, что он только на одну восьмую возвышается над поверхностью воды" ("Смерть после полудня").

Уже в "Фиесте" легко заметить, что автор не считает нужным растолковывать читателю суть происходящего, избегает законченных портретных характеристик героев и не спешит раскрывать их прошлое. Речь о несчастье, постигшем Барнса на войне, заходит в романе более десяти раз, но мы так и не узнаем о его ранении ничего определенного. Внешний облик Брет складывается из семнадцати упоминаний отдельных ее черт, однако читатель остается в неведении относительно ее роста, склада лица, цвета волос и глаз, а вынужден все это домысливать, руководствуясь собственным вкусом и фантазией. Потаенность, уклончивость повествования "Фиесты" вызвана отчасти тем, что у каждого из действующих лиц романа имеется своя тайна: у Барнса это злосчастное его ранение, у Брет — возраст и неустроенность и т. д. Есть что скрывать героям и других произведений.

Приемы косвенности и умолчания, присущие Хемингуэю, чрезвычайно разнообразны. Тут и скрытые предупреждения о скором появлении в повествовании новых персонажей, и отрывочные упоминания событий, волновавших тогда мир, и даже несложные арифметические задачи, которые автор предлагает читателю решить вместе с героем (например, денежные расчеты Барнса в "Фиесте", определение времени до отхода поезда в романе "Прощай, оружие!" и др.).

Большинство проявлений скрытности, косвенности и незаконченности сообщений сосредоточено в диалоге, который ведут между собой герои Хемингуэя. Из сопоставления их реплик с различными указаниями повествователя и обстоятельствами происходящего рождаются важные, порой неожиданные для нас представления. Брет несколько раз лестно отзывается о Майкле, а мы вдруг понимаем, что она не любит и не уважает своего жениха. В финале романа "Прощай, оружие!" доктор трижды предлагает проводить героя в отель, и это упорное нежелание врача оставить его одного лучше всяких пространственных описаний и рассуждений передает, насколько Фредерик Генри потрясен случившимся, в каком он находится ужасном состоянии.

Намеки и недомолвки персонажа, собранные на одной-двух страницах, Порой складываются в законченную новеллу о его судьбе. Примером такой новеллы, уходящей значительной своей частью в подтекст, может служить разговор Барнса с девушкой Жоржет, брошенной бедствиями войны на парижскую панель. В шести коротких репликах из 23-й главы романа "Прощай, оружие!" скрыт рассказ о гибели неизвестного офицера, чей пистолет покупает Генри. Так же скрытно и косвенно дается в романе "По ком звонит колокол" большинство сообщений о печальной участи "чужих партизан".

С косвенностью, завуалированностью сообщений в романах Хемингуэя тесно связана другая заметная черта его литературного стиля — лаконизм авторской речи и реплик действующих лиц. Лаконизм языка Хемингуэя замечателен тем, что в каждую сжатую фразу и короткую реплику писатель вкладывает глубокий смысл, наполняет ее важной информацией: Так, жалкие и неопределенные восклицания Жоржет, не меньше, чем ее откровенные признания, проясняют прошлое простой девушки, изгнанной войной из родной Бельгии, ее безрадостное настоящее в Париже и даже вероятно мрачное будущее. Когда же в последней главе "Колокола" на вопрос Роберта Джордана: "Что там у вас было?", Пабло коротко отвечает: "Все", это единственное слово, объединив и подытожив другие признаки происходящего, доносит до читателя и успешную атаку "чужих партизан" на караульный пост противника, и безжалостный их расстрел собственным предводителем.

Сжатые авторские замечания Хемингуэя часто пропитаны едкой иронией, а короткие реплики его персонажей блещут остроумием, что делает повествование еще более увлекательным и повышает его выразительность. Из сочетания различных приемов скрытности и умолчания с лаконизмом ироничных фраз повествователя и остроумных реплик героев и рождается тот "современный энергичный стиль", заслуга создания которого принадлежит Хемингуэю, как это отмечено в постановлении о присуждении ему Нобелевской премии по литературе за 1954 год.

Своеобразный литературный стиль Хемингуэя не оставался застывшим, неизменным. На протяжении значительного периода творчества писателя его стиль, сохраняя основные свои черты, непрерывно развивался и обогащался в отдельных своих проявлениях в зависимости от особенностей замысла и содержания каждого нового романа, всегда точно соответствуя характеру изображаемых сцен и внутреннему складу их участников.

По мере того, как в произведениях Хемингуэя уменьшается удельный вес лирических, любовных диалогов и все большее место занимают массовые, в том числе батальные картины, а также обсуждение общественных вопросов, автор несколько ослабляет скрытность повествования и все чаще прибегает к выразительным деталям и метким сравнениям. Но и эти общепринятые средства художественного изображения писатель-новатор преобразует на свой неповторимый лад.

Упоминая различные детали пейзажа, обстановки или облика действующих лиц, Хемингуэй значительно сильней, чем другие писатели, подчеркивает их особенности, воспринимаемые не только нашим зрением и слухом, но и другими органами чувств. В "Колоколе" остро пахнут одежда и постель Пабло, а ветер приносит сразу десяток запахов, волосы Марии на ощупь похожи на шерстку зверька, пища и вино имеют свой особый вкус. Мобилизуя таким образом, разносторонний чувственный опыт читателя, Хемингуэй усиливает яркость, рельефность и запоминаемость словесно изображаемых картин, что легко объяснимо с точки зрения современной физиологии.

Некоторые детали, повторяясь многократно, рассматриваются автором с разных сторон, в различных связях, отчего приобретают еще большую объемность, трехмерность, и начинают как бы участвовать в развитии действия, оказывая заметное влияние на судьбу героев. Пистолет Роберта Джордана, который он держит всегда наготове, позволяет ему упредить выстрелом врага, его спальный мешок служит прибежищем для влюбленных, часы отмеривают время трагических событий. Неожиданно выпавший снег служит причиной гибели отряда Эль-Сордо, такая живая деталь, как лошади, решает участь "чужих партизан". Сосны и их устилающие склоны иглы, упоминаясь в романе более сорока раз, служат символом любви героя к испанской земле и ее народу.

Красочны и оригинальны в романах Хемингуэя, особенно в "Колоколе", и художественные сравнения. Они помогают создать у читателя живое представление не только о предметах материального мира, но и о внутреннем состоянии героев, их ощущениях и переживаниях. Писатель иногда предлагает нам, как бы на выбор, сразу несколько аналогий. Пабло, разговаривая с лошадьми и вспоминая при этом Марию, разражается тремя сравнениями подряд. Роберт Джордан сравнивает свою любовь к девушке с четырьмя и даже пятью возрастающими по силе чувства понятиями. Так же множественны представления, возникающие у героя при виде своего спального мешка, вражеских самолетов и т. д.

"Расшифровка" скрытого смысла отдельных фраз и реплик, учет значения различных деталей и сравнений, как и постижение всего глубокого подтекста романов Хемингуэя, не требует от нас большого труда. Внимательный читатель легко суммирует и сопоставляет разбросанные по страницам произведения намеки, недомолвки, косвенные указания автора, испытывая при этом удовлетворение от того, что, со своей стороны, как бы участвует в творческом процессе.

Началась вторая мировая война, и Хемингуэй, понятно, не мог остаться в стороне от событий. Он организует охоту за немецкими подводными лодками, которые всплывали в укромных бухтах Карибского моря, чтобы подзарядить аккумуляторы, когда же дело идет к высадке союзных войск на берег Нормандии, мчится в Европу, где летает с английскими пилотами бомбить Германию, участвует в десантной операции, вместе с французскими партизанами ведет разведку впереди наступающих частей и одним из первых вступает в Париж.

Недавняя война нашла свое отражение в романах Хемингуэя "За рекой, в тени деревьев", "Острова в океане", "Райский сад". Первый роман вышел в 1950 году и весь пронизан печалью расставанья пятидесятилетнего полковника Кантуэлла с местами, где он воевал в молодости, и со своей любовницей, юной итальянской графиней, грустью его прощания с жизнью, ибо у полковника больное сердце, и он чувствует приближение третьего приступа, который станет, вероятно, для него последним. Великолепный слог писателя, мастерство, с каким он строит диалоги, рисует картины осенней Венеции и портреты действующих лиц, по-прежнему покоряют читателя. Однако в романе почти нет динамичных, сцен, отсутствует та туго закрученная пружина интриги, что раньше успешно двигала действие и держала нас в непрерывном напряжении. Стрельба по уткам из засады по красочности и остроте ощущений не может сравниться с боем быков или африканской охотой на хищных зверей. Несмотря на совпадение возраста, некоторое сходство биографии, склонностей и привычек, образ главного героя плохо совмещается с нашими представлениями об авторе романа, а его воспоминания о войне, жалобы на бездарность командования и сетования по поводу так и не полученного генеральского звания, мало волнуют читателя.

Соответственно и в стиле романа не происходит заметных сдвигов. Автор не предлагает ничего существенно нового, прежние же выразительные приемы, примененные к совершенно иному по характеру содержанию, утрачивают свою свежесть и силу.

Романы были сдержанно встречены критикой и вызвали некоторое разочарование читателей.

Зато в повести "Старик и море", законченной Хемингуэем осенью 1952 года, эпизоды отчаянной борьбы человека с чудовищной рыбой, а затем с пожирающими ее акулами, удачно контрастируя с паузами, заполненными его размышлениями о прошлом, о жизни, об окружающем мире, создают в повествовании необходимое напряжение. Подчиняясь требованиям содержания, писатель заметно преобразует свой стиль. Язык повести прост, бесхитростен и откровенен, как сам старик Сантьяго. В нем нет ни скрытности, ни умолчаний, только не терпящее недоговоренности изображение яростной схватки, ясные и мудрые мысли старика, да чуть-чуть невинного лукавства в его разговоре с мальчиком о миске, якобы полной еды, и давно проданной сети. Говорят, что Сантьяго писан с приятеля Хемингуэя, гаванского рыбака Грегорио Фуэнтоса. Но автор настолько хорошо знает, как ловят пятиметровых рыб, как отбиваются от акул и что при этом чувствует человек, что нам кажется: он сам все это испытал и пережил. На этот раз критика и читатели восторженно встретили появление нового шедевра Хемингуэя.

Перед новым, 1953 годом, Эрнест решил показать своей жене Мэри Испанию и Италию, а потом отправиться с ней в Африку. Поездка окончилась неудачно. Сперва маленький самолет, на котором они летели над просторами Африки, задел крылом за провода старой телеграфной линии, спикировав при встрече со стаей птиц. Во время вынужденной посадки у Эрнеста оказалась вывихнутой рука, у Мэри сломаны два ребра. Другой самолет, который должен был доставить пострадавших в больницу, едва взлетев, рухнул на землю. К уже полученным травмам у Хемингуэя добавился ушиб головы, у его жены — повреждение колена. Между тем, весть о гибели супругов облетела мир, в газетах появились некрологи.

Осенью 1960 года необходимость лечения заставляет Хемингуэя покинуть Кубу, где он прожил двадцать лет, свою усадьбу Финка-Вихия, куда неизменно возвращался из всех путешествий. Прощай катер "Пилар" и ловля океанских рыб, прощай уютный дом, где так хорошо работалось, и башня при нем, из окон которой было видно море!

"Папа Хэм", как называли его теперь близкие, поселяется в Кетчуме на Дальнем Западе США. В окружающих лесах здесь попадалась дичь, в текущем рядом ручье водилась форель. Но старые раны и свежие травмы препятствуют охоте и прогулкам, головные боли, все усиливаясь, не дают писать. Все чаще приходится ложиться в клинику. А он не мыслит существование без творчества, без посещения далеких стран и встреч с новыми людьми. Созданные им мужественные герои напоминают больному писателю его оброненные в разговоре слова: "Мужчина не имеет права умереть в постели. Либо в бою, либо пуля в лоб". Иного выхода не оставалось.

Рано утром 2 июля 1961 года, когда верная Мэри еще спала, Хемингуэй покончил с собой выстрелом из обоих стволов своего любимого ружья для охоты на крупного зверя.

А.Б. Мурза


 






Реклама

 

При заимствовании материалов с сайта активная ссылка на источник обязательна.
© 2017 "Хемингуэй Эрнест Миллер"