Эрнест Хемингуэй
Эрнест Хемингуэй
 
Мой мохито в Бодегите, мой дайкири во Флоредите

Тишунина Н.В. Особенности повествовательной манеры Э. Хемингуэя в романе «Фиеста» («И восходит солнце»)

Хемингуэй и его контекст: К 100-летию со дня рождения писателя, (1899-1999) : [Сборник] / Рос. гос. пед. ун-т им. А.И. Герцена ; [Под общ. ред. Н. В. Тишуниной]. - Санкт-Петербург : Янус, 2000.

Роман "Фиеста" ("И восходит солнце") ярко демонстрирует особенности повествовательной манеры Хемингуэя. Роман не случайно имеет два эпиграфа: первый — известные слова американской писательницы, современницы Хемингуэя, Гертруды Стайн: "Все вы потерянное поколение". Второй — фраза из Экклезиаста о вечной повторяемости всего на земле, начинающаяся словами "Род проходит и род приходит, а земля прибывает вовеки. Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит". Эти два эпиграфа, переплетаясь друг с другом, задают основной сюжетообразующий принцип романа: перед нами повествование о "блуждании по жизни" "потерянного поколения" и о вечном возвращении к началу в конце пути. Невозможность вырваться из замкнутого круга жизни, а потому, тщетность самих блужданий — это один уровень решения темы. Другой связан с идеей о бесстрастности самой жизни по отношению к героям, о неизбывности ее законов и о земле, "пребывающей вовеки". Поэтому сама композиция книги строится по принципу круга. Этот круг образует путешествие героев. Все они в разное время отбывают из одного места, направляясь в другое, но, в целом, весь маршрут их движения образует некую, возвращающуюся к своему смысловому началу, параболу: Париж — Сан-Себастиан — Помплона — Бургете — Помплона — Беарриц — Сан-Себастиан — Мадрид. Париж и Мадрид в романе — это два центра европейской цивилизации, где герои надевают на себя личину скучающих, праздных туристов и погружаются в череду будней.

Образ "потерянного поколения" создается в романе прежде всего, особыми стилистическими средствами. При чтении сразу же обращает на себя внимание хемингуэевский синтаксис. Перед нами, в основном, простые повествовательные предложения, практически без сложносочиненных и сложноподчиненных конструкций. В романе излагается бесстрастная информация, отсюда возникает ощущение абсолютной безэмоциональности повествования. Текст состоит из предельно простой лексики, не отягощенной сложными словами или понятиями. Для повествования характерна фактическая бессюжетность, изложение несущественных событий, повторы обрывочных фраз. Такой стиль появляется у Хемингуэя не случайно. Он формируется в общем идейно-художественном контексте 20-х годов. Тогда, по словам А. Зверева, "особенно отчетливо было ощущение внутренней пустоты «слов, которые мы знали», и понятий, выраженных этим бессодержательным языком, и культуры, оперирующей этими понятиями, и всего бытия, воплотившегося в этой культуре" [1]. Одной из главных особенностей хемингуэевского стиля является передача эмоционального состояния героя не через описание его переживаний, а через создание определенного образного фона, через ряд зримых образов. В этом смысле характерно наставление Хемингуэя молодому писателю, помещенному в октябре 1935 г. в "Эсквайре": "Вы должны вспоминать до тех пор, пока вы точно не увидите то действие, которое вызвало у вас конкретную эмоцию. Было ли это связано с тем, как поднималась леса из воды и с тем, как она натянулась, подобно скрипичной струне, и капли падали с нее, или с тем как рыба всколыхнула поверхность воды, вызвав брызги, и затем взвилась над рекой. Вспомните, какой при этом был звук, и какие слова были произнесены. Попытайтесь понять, что вызвало вашу эмоцию, что привело вас в возбуждение. Затем опишите это очень ясно, чтобы читатель смог увидеть это все вместе с вами, и испытать то же чувство, что и вы. Это я называю упражнением для пяти пальцев" [2]. Подобное писательское "упражнение для пяти пальцев" должно, С точки зрения Хемингуэя, продолжаться непрерывно, каким бы трудным оно ни показалось. "Даже если умирает ваш отец, и вы находитесь рядом с ним, и у вас разбито сердце, вы должны фиксировать каждую мелочь, которая происходит в данный момент, вне зависимости от того, как вы страдаете". [3] В этом смысле Хемингуэй говорит, что "работа писателя состоит в том, чтобы говорить правду" [4]. По замечанию Н. Анастасьева, "повествовательное пространство столь плотно заполнено изображением физических действий, что не остается и малейшего зазора, куда могли бы втиснуться мысль, переживание, намек на то, что все происходящее имеет какой-то иной смысл, превышающий актуальность данного момента". [5] Максимальное авторское самоустранение, передача повествовательной функции героям является одной из характернейших черт хемингуэевской художественной манеры. При таком типе повествования снимается проблема авторского видения происходящего и авторской оценки происходящего, то есть проблема автора-рассказчика. стоящего над событиями и оценивающего их с морально-этической точки или общественно-социальной позиции. Именно поэтому, после выхода "Фиесты" у Хемингуэя появилась репутация писателя-имморалиста: сами герои романа никогда не задумываются на морально-этической стороной своих поступков. Позже в "Смерти посте полудня" Хемингуэй скажет "Что касается морали, я знаю только, что морально то, после чеговы чувствуете себя хорошо, и аморально то, посте чего вы чувствуете себя плохо".

И хемингуэевская художественная позиция, и его стиль вызывали у читателей 20-х годов ощущение нетрадиционности, неожиданности и своего рода "нелитературности" его произведений. В то же время, по признанию самого Хемингуэя, он стремился создать "антилитературную литературу", по примеру Марка Твена. Он не раз высказывал свое глубокое восхищение великим предшественником и однажды убежденно высказался, что с его точки зрения, "вся современная американская литература происходит из одной книги Марка Твена под названием "Гекельберри Финн" [6]. В данном случае Хемингуэй подчеркивал, что именно Марк Твен ввел в американскую литературу повседневный разговорный язык. "Разговорный стиль" самого Хемингуэя вызывает ощущение непосредственности переживания всего происходящего, абсолютной естественности и безыскусности изложения фактов. "Хемингуэй создает как бы схему восприятия элементарных раздражителей (жар, солнце, холод, ваза, вкус вина и т.д.), которые лишь в читательском сознании становятся полноценным фактом чувственного опыта". Но сама эта "непосредственность" является результатом продуманного и точного художественного отбора материала и скурпулезнейшей работы над текстом. Одной из главных особенностей хемингуэевского стиля является подчеркнутая диалогичность повествования. Диалог драматизирует текст и создает ощущение непосредственности и жизнеспособности происходящего. С другой стороны, диалогизация повествования способствует более глубокому самораскрытию героев.

Персонажи "выговаривают" себя без помощи автора; это придает повествованию максимальную объективность и правдоподобность. В то же время именно в диалоге получил свое воплощение "принцип айсберга", то есть особый способ создания подтекста. Одной из наиболее характерных особенностей построения хемингуэевского диалога являются повторы однокоренных слов: например, rain, raining, it rains и т. п. С другой стороны, повторы часто строятся по принципу вербального резонанса. То есть говорящие как бы "выхватывают" слово или выражение из предшествующего высказывания своего собеседника и "включают" его в свою реплику, но уже в ином контексте. Фразы эхом откликаются друг в друге, фиксируя то, что для героев становится значимым. В силу того, что Хемингуэй использует разговорный стиль, диалог зачастую кажется банальным, слова персонажей незначащими, высказывания случайными и поверхностными. Сами банальные фразы зачастую используются для своеобразного "нащупывания" собеседника, для установления некоего психологического контакта между людьми. Все эти приемы найдут свое продолжение и развитие в последующем творчестве писателя.

Н.В. Тишунина

Примечания:

1. А. Зверев Американский роман 20-х — 30-х годов. М., 1982. С. 73.

2. Цит. по: Donaldson Sc. By Force of Will: The Life and art of Ernest Hemingway, 1978. P. 247-248.

3. Ibid. P. 248

4. Ibid. P. 248.

5. H. Анастасьев Обновление традиций. M., 1984. С. 182

6. Цит. по: Donaldson Sc. By Force of Will: The Life and art of Ernest Hemingway, 1978, P. 247.



 






Реклама

 

При заимствовании материалов с сайта активная ссылка на источник обязательна.
© 2017 "Хемингуэй Эрнест Миллер"