Эрнест Хемингуэй
Эрнест Хемингуэй
 
Мой мохито в Бодегите, мой дайкири во Флоредите

Биограифя Эрнеста Хемингуэя - Глава 6

Эрнест Хемингуэй. Биография

Любопытное событие произошло весной, когда Эрнест и Полин впервые начали готовиться к сафари. Однажды в середине апреля какой-то мужчина позвонил в дверь нашего дома в Оук-Парк. Я только что пришел домой из школы и обнаружил, что у матери сильная головная боль и она отдыхает на верхнем этаже. Идя к двери, я видел, как посетитель ходил взад и вперед по крыльцу, как будто чего-то боится или нервничает.

Незнакомец оказался высоким мужчиной с усами.

– Миссис Хемингуэй дома?

– Да, но она неважно себя чувствует. Могу я вам чем-то помочь?

– Мне хотелось бы с ней поговорить, – ответил он.

– Может быть, все-таки я могу решить ваши проблемы? Она не спустится сегодня ради чего-либо меньшего, чем визит пожарной команды.

Это была стандартная уловка для торговца.

– Ха-ха! Я что-то вроде этого. – Он нервно рассмеялся. – А ты кто?

– Я ее сын.

– Так, значит, ты Лестер. Это всего лишь дружеский визит. Я приду в другой день. Недавно я видел твоего брата в Пигготте.

– Неужели? Когда это было?

– В прошлом месяце.

– Я полагал, что после Рождества он находится в Ки-Уэст.

– …Возможно, это было раньше. Меня начало распирать от любопытства.

– Вы тогда собирались пойти на охоту?

– Нет, сезон уже закончился.

Из его слов я ничего не понял. Но потом он сказал мне, что его фамилия тоже Хемингуэй и он с востока. Он нервно пожал мне руку и сказал, что придет в другое время. Это был единственный раз, когда он появился в нашем доме. Но позже на той неделе в газете появилась статья о том, что Эрнест Хемингуэй возвратился в Чикаго и в книжном магазине Эванстона ставил свои автографы на книги для всех желающих. Мать сказала, что это не мог быть Эрнест. Он находился или в Ки-Уэст, или в Гаване, и он никогда бы не приехал в Чикаго, не повидав семью или не предупредив нас о своем приезде. И она оказалась права.

Незнакомец оказался обманщиком. Несмотря на свои усы, он был совершенно не похож на Эрнеста. Позже мы узнали о том, что этот самозванец разъезжал по всей стране и выдавал себя за Эрнеста. Он ставил автографы на книги, занимал деньги и вообще поднимал скандал в отношении репутации Эрнеста. Эрнесту так и не удалось его схватить. Но последующие годы он очень сожалел об этом, поскольку это затянувшееся подражание вызвало поток счетов на имя Эрнеста.

Той весной 1933 года работа по многим направлениям шла полным ходом, и время бежало гораздо быстрее, чем хотелось бы Эрнесту. Он должен был сделать выбор.

– Как у тебя дела с фильмом? Ты думаешь, что завершишь работу над ним этим летом? – хотела знать Полин.

– Из того, что написал Майлстоун, следует то, что мы должны подождать до принятия решения. А сейчас нет времени, – ответил Эрнест, – мы можем попробовать еще раз в следующем году. В этом сезоне уже слишком поздно. Лучше хорошо подготовиться к поездке в Африку, нежели пытаться сделать две вещи наполовину.

Джейн Мейсон вместе майором Диком Купером навестили Эрнеста и Полин в Ки-Уэст. Эрнест и Дик устроили охоту на птиц на одном из необитаемых рифов в западном направлении, где было необычайное разнообразие пернатых. Они хорошо поладили между собой, и перед отъездом майор Купер дал Эрнесту несколько практических советов по экипировке для экспедиции на возвышенные места Африки.

Список включал в себя тяжелые, мощные ружья, сыворотку от укусов змей, химикаты для очистки питьевой воды, одежду для холодных ночей на больших высотах, поскольку дожди уже закончились, и определенное продовольствие и припасы, которые нельзя было приобрести в Африке. Самым важным в списке были боеприпасы. Нужны были пули как в твердой оболочке, так и мягкие, с различной массой и скоростью полета, что давало возможность охотиться на слонов, носорогов, бизонов и на всех остальных, менее крупных и с более тонкой шкурой, от львов до бородавочников.

Майор Купер владел кофейной плантацией на Танганьике и имел большой опыт охоты на всей британской части Восточной Африки. В последней войне он был награжден за отвагу, потом стал охотником и накопил колоссальный опыт охоты в лучших регионах, еще сохранившихся на континенте. Он порекомендовал Эрнесту взять Филиппа Персиваля в качестве проводника, который сначала был егерем, а потом стал профессиональным охотником. Мистер Пи, как все его звали, был настолько молчаливым и сдержанным на высказывания, насколько талантливым и знающим. От мистера Пи пришла информация о том, что ружья, особенно на крупных зверей, можно арендовать за умеренную плату.

– Я куплю себе ружья. Я не хочу арендовать их, – сказал Эрнест.

Он бы проклял себя, если бы вдруг ему очень понравилось какое-то оружие, возможно спасшее ему жизнь, которое потом пришлось бы вернуть владельцу. Так как они сперва собирались до августа порыбачить на Кубе, а затем на испанском судне отправиться из Гаваны в Европу, то Эрнест решил отложить выбор оружия до своего приезда в Париж. Там он мог посетить хороших оружейников и экипироваться для экспедиции с ног до головы.

Эрнест также пригласил своего друга Чарльза Томпсона из Ки-Уэст погостить у него ближайшие месяцы. Чарльз был полон энтузиазма. Он показал себя как прекрасный рыбак и охотник на птиц. Он не принадлежал к литературным кругам, но был хорошим спортсменом, храбрым человеком и мог наслаждаться возбуждением от охотничьих затей, не действуя Эрнесту на нервы. У жены Чарльза Лоррейн были преподавательские обязательства, но существовала договоренность о том, что она приедет весной, а потом встретится с ними в Палестине. С Чарльзом и Полин экспедиция обещала быть впечатляющей и успешной. Детей должны были оставить с родственниками, а няня оставалась ответственной за остальные дела. В первый раз с момента их свадьбы Эрнест и Полин знали, что отправляются в приключенческую поездку с минимумом беспокойств и шансом на максимальное удовольствие. Им снова хотелось побывать в Испании, и они планировали оставаться там до закрытия Пиларской ярмарки в октябре.

У Полин и Чарльза Томпсона было много дел, за которыми надо было присматривать, так что они оставались в Ки-Уэст, пока в начале апреля Эрнест отплыл в Гавану на судне Джо Рассела. Добравшись туда, он обнаружил, что еще не наступил сезон для крупной рыбы. Он использовал время для работы над своим романом и написания нескольких коротких рассказов, дисциплинируя себя подъемом в пять утра и занимаясь творчеством по крайней мере до десяти, а часто и до полудня. Когда, наконец, рыба начала появляться на границе течения, он уже был готов для выхода в море, сложив плоды нескольких недель плодотворной работы на стол в своей комнате на четвертом этаже отеля «Амбос мундос» на Обиспо-стрит.

Той весной Эрнест и Арнольд Джингрич вели постоянную переписку, обмениваясь большим объемом информации. Они все больше и больше нравились друг другу, и их обоюдное доверие росло. Эрнесту не понравилось название журнала – «Эсквайр». Он считал, что это будет выглядеть слишком высокомерно во времена депрессии, но сам замысел журнала произвел на него впечатление. К концу мая он был готов написать для нового журнала первое кубинское письмо и предчувствовал удовлетворение от своей работы, а также от рыбной ловли, когда поднимался ветер. Его распорядок был практически идеальным для ловли марлина, так как для этой рыбы лучше всего подходит рябь на воде, а часто днем ветер поднимался не раньше одиннадцати, когда творческая работа уже завершалась.

К концу мая Эрнесту удалось поймать двадцать девять марлинов. Но особенно удачным был тот день, когда он вытащил семь рыб, обходясь только одной удочкой, и он не знает никого, кому бы так же везло когда-нибудь. Когда он рассказывал мне о том дне следующим летом, он все еще пребывал в возбуждении.

– Ты только подумай, Барон, – говорил он, – семь здоровенных рыбин, лазурного цвета и приличного размера – от ста двадцати до двухсот пятидесяти фунтов. Я боролся с каждой один на один, но, конечно, Карлос помогал мне на кокпите. Я жутко простудился, поскольку стоял мокрый от пота на холодном ветру. Три дня у меня чертовски болело горло. Но я все еще считаю, что это, наверно, был мировой рекорд.

После этого Эрнест завел себе журнал, где ежедневно стал делать записи об улове, особенностях рыбалки, использованных снастях и их эффективности. Там были пометки, иногда комичные, о присутствующих гостях, о событиях и проявленных эмоциях. Он был в гораздо лучшей форме, чем до начала походов. Он отметил, что похудел на двадцать шесть фунтов после месяца непрерывной рыбалки в районе южной границы течения и борьбы с каждой попавшейся на крючок рыбой.

В конце июля, когда была завершена серия кубинских рассказов и сделаны фотографии, а подготовка к путешествию в Европу и Африку шла полным ходом, Эрнест находился в прекрасном расположении духа. Его волновали перспективы путешествия и освещения некоторых старых тем с точки зрения нового опыта, приобретенного за пять проведенных в Соединенных Штатах и на Кубе лет писательского творчества, охоты, рыбалки и заботы о растущей семье.

Путешествие в Испанию на судне «Рейна де ла Пасифика» было сущим пустяком. До отъезда Эрнеста Арнольд Джингрич оплатил ему за первое из двух писем, которые готовил к публикации в новом журнале, а Эрнест благоразумно положил деньги на свой счет в Лондоне. Когда они с Полин добрались до Мадрида, он обменял английскую валюту на песеты по очень выгодному курсу. Довольный своей предусмотрительностью, он написал Арнольду о том, что поделит с ним выгоду. Инфляция сильно пошатнула американский доллар, как результат того, что президент Рузвельт оставил финансовую систему не обеспеченной золотом. Это был печальный фактор в завершении планов насчет сафари. Эрнест был сильно недоволен этим. Той осенью он написал мне в письме о том, что их деньги сильно обесценились, но он считает, что их все-таки хватит на поездку. Все дорожало гораздо быстрее, чем он мог предположить.

В ноябре, когда Эрнест и Полин приехали в Париж, их ждало много маленьких и приятных сюрпризов. В книжном магазине Сильвии Бич у Эрнеста была возможность увидеть первые экземпляры книги «Победитель не получает ничего», которые только что были получены от издательства «Скрибнерс». Ему понравилась обложка, которую ему еще не приходилось видеть, поскольку рукопись книги корректировалась по телеграфу и он не контактировал с книгопечатниками.

У него также был шанс увидеть первое издание «Эсквайра». Он был особенно впечатлен двумя статьями о боксе в этом журнале и написал Арнольду свои впечатления о презентации. По его словам, он был убежден в том, что треть журнала необходимо сделать «сопливой». Охота и рыболовство, как темы журнала, наименее сопливые, хотя он признал, что из-за рекламы приходится следовать определенному пути.

Последние две недели во Франции пролетели в лихорадочном темпе. Эрнест занимался сбором необходимых вещей для длительного путешествия, а также писал третью заметку для журнала Арнольда. Было написано просто невероятное количество писем, которые надо было разослать родственникам, в банки, детям, друзьям и редакторам. После ряда прощальных вечеринок и некоторых обязательных развлечений в кругу старых друзей, которые узнали о том, что он находится в городе, экспедиция отправилась на юг Франции, чтобы сделать короткую передышку на борту судна, направляющегося в Восточную Африку. Еще до прохода через Красное море их французский корабль сделал остановку в Порт-Саиде, где Эрнест съел нечто такое, что имело свойства кишечной бомбы замедленного действия.

К югу от Каира поездка сама по себе стала открытием. Эрнест взял с собой ряд справочных книг по путешествиям, но в них не было информации о многих регионах. Рассказывая о своих чувствах, когда они достигли высокогорий британской Восточной Африки, Эрнест позже сказал, что ни в какой книге он не прочитал полного и точного описания этой страны. Равнины просто бесконечны, говорил он, а жизнь чудесных животных настолько богата и разнообразна, как это, наверно, было тысячи лет назад.

То, что Эрнест, Полин и Чарльз Томпсон особенно почувствовали после приезда, было ощущение высоты. Они находились на море семнадцать дней, и изменение было резким. Эрнест сильно устал и заявил, что у него не хватает бодрости духа, чтобы писать книги. Потребовалась пара ночей, чтобы прийти в себя. Ночью они укрывались двумя одеялами. Было холодно даже под лучами утреннего солнца, когда дул ветер с равнин Капити. В их первую неделю Эрнест сделал хорошие чучела голов газелей, подстреленных Томпсоном и Грантом, а также чучело конгони и импалы. Чарльз тоже хорошо стрелял. Полин, которую прозвали «старая добрая мама», здорово помогала в наблюдении за окружающей обстановкой и поддержании хорошего настроения.

Эрнест еще не знал о том, что был серьезно болен амебной дизентерией, которую он подхватил в Порт-Саиде. Недостаток бодрости стал серьезным признаком. Несколько недель он пролежал с соответствующими симптомами и высокой температурой. Однако в конце декабря он пошел охотиться на винторогую антилопу, а потом собирался на льва, бизона и носорога.

В Кении он встретил Альфреда Вандербилта и Уинстона Гэста, двух молодых и состоятельных американских спортсменов, собиравшихся добиться известности в скачках и поло в ближайшие годы. Альфред больше подходил для идеального младшего брата, чем Уинстон. Он был более впечатлительным, ему еще было что изучать в жизни, а во многих случаях ему требовался папа. Уинстон был более образованным, к тому же он успел подстрелить двух слонов и добыть с одного сто семнадцать, а с другого девяноста семь фунтов слоновой кости. Теперь они собирались в более богатые зверьем районы.

Эрнест обнаружил, что не теряет свой вес, несмотря на дизентерию, необходимость вставать в пять утра каждый день и целый день быстро передвигаться пешком. Он сообщил, что опять весит больше двухсот фунтов, но так смертельно устал, что вряд ли напишет письмо и тем более какой-то материал для читателей. Эрнест планировал завершить сафари через шесть недель. После он хотел отправиться на побережье Восточной Африки и порыбачить. Они планировали отправиться в Пембу, что в Занзибаре, и на берег в районе Момбасы. Там они хотели попытаться поймать огромную рыбу-парусник, которая, по словам Цейна Грея, достигала гигантских размеров в этом районе. Сам Грей не ловил рыбу в этом месте, но Эрнест имел серьезные намерения. Он уже заказал снасти у фирмы «Харди брадерс» в Лондоне, а посылка должна была прийти как раз к тому моменту, когда они понадобятся. Африканский тур обходился довольно дорого, но он того стоил из-за полученной в разговорах с местным населением информации.

За следующие три недели Эрнест подстрелил льва, носорога и бизона. После дизентерии он чувствовал себя совершенно разбитым.

Эрнест терял до кварты крови в день, как рассказала мне Полин спустя месяцы. Но хотя кровотечение и потеря сил были колоссальными, лихорадка продолжалась недолго из-за своевременного лечения. Филипп Персиваль знал, насколько серьезно это заболевание, и сафари было прервано, чтобы Эрнест мог несколько дней провести в постели.

Потом, после чудовищных доз хинина и эмитина, когда Эрнест клялся, что не может заставить свою голову нормально работать, он начал обдумывать некоторые из своих лучших рассказов и написал пачку писем, чтобы наверстать упущенное со времен Найроби время.

Охота на равнине Серенгетти была грандиозной. Эрнест был очень доволен своим ружьем «Спрингфилд 30–06». Он много раз охотился с ними на лосей и антилоп на западе Штатов. А сейчас, используя более мощные патроны, он успешно подстрелил из этого ружья двух бизонов и несколько львов. Он полностью уверовал в точность и мощь выстрела этого ружья, даже при охоте на самых опасных африканских животных. У Чарльза тоже был «спрингфилд», и с помощью него он также произвел много удачных выстрелов. Оба охотника стремились добыть все, что было оговорено в охотничьей лицензии, предвкушая удовольствие от того, как они будут развешивать головы трофеев на стенах своих домов в Ки-Уэст.

Уровень своего мастерства они постоянно демонстрировали лишь при стрельбе из «спрингфилдов». Оказалось, что в Париже нельзя было найти идеального оружия на африканского зверя. Они оставили при себе более легкие американские винтовки, добавив «маннлихер» калибра 256 с очень слабой отдачей, как прекрасное оружие для Полин. В Найроби Филипп Персиваль им настоятельно советовал арендовать тяжелые двуствольные ружья калибром более 5 на случай защиты от нападающего зверя. Их приобрели в оружейном магазине напротив отеля «Нью-Стэнли». Чарльз выстрелил из своего арендованного ружья только два раза, из любопытства ощутить его мощь. Эрнест вообще не пользовался тяжелым ружьем за все время охоты.

Потом Эрнест мне рассказал, что наиболее острое ощущение он испытал, когда ранил черного африканского буйвола, а потом подошел к нему слишком близко. Буйвол бросился на него, но Эрнесту удалось его убить, когда он был уже достаточно близко, чтобы растерзать охотника.

Полин больше всего поразили львы. Несколько раз они неожиданно встречались с прайдами, идущими по следу стада антилоп гну, насчитывающего, вероятно, более миллиона животных. Полин рассказывала, как один раз они медленно приблизились и, когда львы увидели их, все, кроме одного, вскочили и ушли прочь. Лишь один лев остался на месте и с любопытством разглядывал их. Казалось, он хотел подружиться, как потом сказала Полин.

Эрнесту удалось сделать несколько замечательных фотографий своей любимой старой камерой «Графлекс». Она была довольно громоздкой, но он не сомневался в качестве снимков, применяя пленку «Верихром», поскольку хорошо знал ее характеристики.

Когда первый курс лечения дал свои результаты, Эрнест заявил, что вполне готов снова идти на охоту. Никто из участников сафари не мог отговорить его от этой затеи. Он был одержим идеей добыть большую винторогую антилопу, к которой он мечтал подкрасться и убить в одиночку. И он добился своего, несмотря на периодические проявления болезненных и опасных приступов дизентерии. Когда он, наконец, утолил свою охотничью жажду и группа отправилась в Малинди, Эрнест снова стал терять вес. Тогда его уже во второй раз заставили принимать предписанное ему лекарство.

Когда охота в высокогорьях была завершена, Эрнест и Полин убедили Филиппа Персиваля сделать перерыв в охоте на опасных зверей, где он был настоящим специалистом, и присоединиться к ним на несколько недель половить крупную рыбу вдоль побережья. Уж здесь Чарльз и Эрнест могли выступать в роли учителей, а не студентов. Вся группа с нетерпением ожидала этого. К ним также примкнул Альфред Вандербилт.

– Это было замечательное время, – потом вспоминала Полин, – мистер Пи выглядел как настоящий рыбак, а судно, арендованное Эрнестом, оказалось самой комичной плавающей посудиной. Мотор глох каждый раз, когда мы приближались к рыбе. Казалось, он чует это каким-то образом. И судовой механик-индус не был в этом виноват.

Лишь однажды Эрнеста ввели в заблуждение при выборе снаряжения. Тогда не было большого выбора. Ему пришлось или взять единственное имевшееся в наличии судно, или бросить эту затею с рыбалкой. Но отказаться от рыбалки он не мог. Предварительная информация, полученная им, выглядела довольно привлекательно. И его предыдущие дела с любым человеком из этого региона всегда проходили удачно. Судно описали как крепкий крейсер тридцать четыре фута длиной, с кабиной и скоростью около восьми узлов. Оказалось, что оно едва делает четыре, и то в те редкие моменты, когда оно способно было двигаться. Оно никогда не шло более получаса за все время, пока они его арендовали, а корпус оказался покрытым ракушками и водорослями.

Но на берегу они устроились прекрасно. А будучи на судне, Эрнест и Чарльз помогали Альфреду и мистеру Пи ловить большую рыбу-парусник, каранкса, люцианов, дельфинов и солнечную рыбу. Легче всего было ловить дельфинов, потому что они постоянно гонялись за стаями мелкой рыбешки недалеко от берега. Когда двигатель глох, а это происходило с фатальной регулярностью, дельфины бросались на все, что начинало двигаться и блестеть в глубокой голубой воде на небольшом удалении от них.

Сев на лайнер «Грипшолм» на его обратном пути в Европу после тура в Индию, для компании Хемингуэя наступило время спокойствия. Когда судно остановилось в Хайфе, на борт взошла Лоррейн Томпсон, которая вышла встречать их. Корабль был быстроходным, на нем было прохладно, и даже имелся плавательный бассейн. Уже в Париже Эрнест проявил свои пленки с кадрами, запечатлевшими и движение, и неподвижные сцены, и отослал фотографии в «Эсквайр», дав специальные пояснения, с какими комментариями каждое фото должно быть опубликовано. Он хотел быть уверенным в том, что ни у одного невнимательного читателя не сложится впечатление, что он вначале фотографировал животных, а затем убивал их.

Тогда Эрнест испытывал настоящее удовольствие, посвящая себя написанию писем вроде записок охотника, в которых нуждался новый журнал. Ему нравилось участие читателей, направляющих свои отзывы в раздел «Письма редактору». Поскольку планировали перевести журнал из ежеквартального к ежемесячному изданию, Эрнест предложил написать еще десять статей за такую же цену. Он предложил, чтобы его друзей Альфреда Вандербилта и Эвана Шипмана, имеющих большие познания в скачках на лошадях, попросили дать комментарии о настоящих скачках и породистых лошадях. В своем откровенном письме Арнольду он выразил надежду на то, что новый журнал начнет приносить прибыль, посетовав на то, что сам сейчас практически на мели, а подача такого хорошего материала за гроши ничего, кроме боли, не приносит. В этих письмах он давал весьма полезные советы, приобретение которых обошлось ему во многие тысячи долларов. Кроме того, он планировал приобрести судно, которое ему действительно было необходимо, по цене порядка семи тысяч долларов. Дважды он был близок к заветной сумме, но каждый раз деньги куда-то утекали. Сейчас он знал, как получить половину необходимой суммы. А пока решение вопроса повисло в воздухе.

Когда в начале апреля экспедиция возвратилась в Ки-Уэст, Эрнеста уже ждали хорошие новости. Арнольд прислал чек на три тысячи долларов в качестве аванса за следующие десять писем. С этой суммой плюс то, что он мог заработать еще где-нибудь, Эрнест сделал заказ в нью-йоркской фирме «Уилер компани» на постройку и доставку ему рыболовного крейсера, о котором он так долго мечтал. Он обсудил особенности конструкции с представителями компании еще год назад, а сейчас знал, что еще было необходимо усовершенствовать. Ему пообещали доставку судна через шесть недель, поскольку строили еще несколько подобных основных корпусов кораблей обычной комплектации, оставалось только внести предложенные Эрнестом изменения. Судно должны были отправить по железной дороге до Майами, а затем спустить на воду для последнего этапа доставки.



 






Реклама

 

При заимствовании материалов с сайта активная ссылка на источник обязательна.
© 2016 "Хемингуэй Эрнест Миллер"