Эрнест Хемингуэй
Эрнест Хемингуэй
 
Мой мохито в Бодегите, мой дайкири во Флоредите

Прощай, оружие! Глава тридцать шестая.

Ночью была гроза, и, проснувшись, я услышал, как дождь хлещет по оконным стеклам. В открытое окно заливала вода. Кто-то стучался в дверь. Я подошел к двери очень тихо, чтобы не разбудить Кэтрин, и отворил. Это был бармен. Он был в пальто и держал в руках мокрую шляпу.

– Мне нужно поговорить с вами, tenente.

– В чем дело?

– Дело очень серьезное.

Я огляделся. В комнате было темно. Я увидел лужу на полу под окном. – Войдите, – сказал я. Я за руку провел его в ванную комнату, запер дверь и зажег свет. Я присел на край ванны.

– В чем дело, Эмилио? У вас какая-нибудь беда?

– Нет. Не у меня, а у вас, tenente.

– Вот как?

– Утром придут вас арестовать.

– Вот как?

– Я пришел сказать вам. Я был в городе и в кафе услышал разговор.

– Понимаю.

Он стоял передо мной, в мокром пальто, с мокрой шляпой в руках, и молчал.

– За что меня хотят арестовать?

– Что-то связанное с войной.

– Вы знаете – что?

– Нет. Но я знаю, что вас прежде видели здесь офицером, а теперь вы приехали в штатском. После этого отступления они каждого готовы арестовать.

Я минуту раздумывал.

– В котором часу они собирались прийти?

– Утром. Точного часа не знаю.

– Что вы советуете делать?

Он положил шляпу в раковину умывальника. Она была очень мокрая, и вода все время стекала на пол.

– Если за вами ничего нет, то вам нечего опасаться. Но попасть под арест всегда неприятно – особенно теперь.

– Я не хочу попасть под арест.

– Тогда уезжайте в Швейцарию.

– Как?

– На моей лодке.

– На озере буря, – сказал я.

– Буря миновала. Волны еще есть, но вы справитесь.

– Когда нам ехать?

– Сейчас. Они могут прийти рано утром.

– А наши вещи?

– Уложите их. Пусть ваша леди одевается. Я позабочусь о вещах.

– Где вы будете?

– Я подожду здесь. Не нужно, чтоб меня видели в коридоре.

Я отворил дверь, прикрыл ее за собой и вошел в спальню. Кэтрин не спала.

– Что там такое, милый?

– Ничего, Кэт, – сказал я. – Хочешь сейчас одеться и ехать на лодке в Швейцарию?

– А ты хочешь?

– Нет, – сказал я. – Я хочу лечь опять в постель.

– Что случилось?

– Бармен говорит, что утром меня придут арестовать.

– А бармен в своем уме?

– Да.

– Тогда, пожалуйста, милый, одевайся поскорее, и сейчас же едем. – Она села на край постели. Она была еще сонная. – Это бармен там, в ванной?

– Да.

– Так я не буду умываться. Пожалуйста, милый, отвернись, и я в одну минуту оденусь.

Я увидел ее белую спину, когда она снимала ночную сорочку, и потом я отвернулся, потому что она так просила. Она уже начала полнеть от беременности и не хотела, чтоб я ее видел. Я оделся, слушая шум дождя за окном. Мне почти нечего было укладывать.

– У меня еще много места в чемодане, Кэт, если тебе нужно.

– Я уже почти все уложила, – сказала она. – Милый, я ужасно глупая, но скажи мне, зачем бармен сидит в ванной?

– Тсс, он ждет, чтоб снести наши вещи вниз.

– Какой славный!

– Он мой старый друг, – сказал я. – Один раз я чуть не прислал ему трубочного табаку.

Я посмотрел в открытое окно, за которым темнела ночь. Озера не было видно, только мрак и дождь, но ветер улегся.

– Я готова, милый, – сказала Кэтрин.

– Хорошо. – Я подошел к двери ванной. – Вот чемоданы, Эмилио, – сказал я. Бармен взял оба чемодана.

– Вы очень добры, что хотите помочь нам, – сказала Кэтрин.

– Пустяки, леди, – сказал бармен. – Я очень рад помочь вам, только не хотел бы нажить себе этим неприятности. Слушайте, – сказал он мне, – я спущусь с вещами по черной лестнице и пройду прямо к лодке. Вы идите спокойно, как будто собрались на прогулку.

– Чудесная ночь для прогулки, – сказала Кэтрин.

– Ночь скверная, что и говорить.

– Как хорошо, что у меня есть зонтик, – сказала Кэтрин.

Мы прошли по коридору и по широкой, устланной толстым ковром лестнице. Внизу, у дверей, сидел за своей конторкой портье.

Он очень удивился, увидя нас.

– Вы хотите выйти, сэр? – спросил он.

– Да, – сказал я. – Мы хотим посмотреть озеро в бурю.

– У вас нет зонта, сэр?

– Нет, – сказал я. – У меня непромокаемое пальто.

Он с сомнением оглядел меня.

– Я вам дам зонт, сэр, – сказал он. Он вышел и возвратился с большим зонтом. – Немножко великоват, сэр, – сказал он. Я дал ему десять лир. – О, вы слишком добры, сэр. Очень вам благодарен, – сказал он.

Он раскрыл перед нами двери, и мы вышли под дождь. Он улыбнулся Кэтрин, и она улыбнулась ему. – Не оставайтесь долго снаружи в бурю, – сказал он. – Вы промокнете, сэр и леди. – Он был всего лишь младший портье, и его английский язык еще грешил буквализмами.

– Мы скоро вернемся, – сказал я.

Мы пошли под огромным зонтом по дорожке, и дальше мокрым темным садом к шоссе, и через шоссе к обсаженной кустарником береговой аллее. Ветер дул теперь с берега. Это был сырой, холодный ноябрьский ветер, и я знал, что в горах идет снег. Мы прошли по набережной вдоль прикованных в нишах лодок к тому месту, где стояла лодка бармена. Вода была темнее камня. Бармен вышел из-за деревьев.

– Чемоданы в лодке, – сказал он.

– Я хочу заплатить вам за лодку, – сказал я.

– Сколько у вас есть денег?

– Не очень много.

– Вы мне потом пришлете деньги. Так будет лучше.

– Сколько?

– Сколько захотите.

– Скажите мне, сколько?

– Если вы доберетесь благополучно, пришлите мне пятьсот франков. Это вас не стеснит, если вы доберетесь.

– Хорошо.

– Вот здесь сандвичи. – Он протянул мне сверток. – Все, что нашлось в баре. А здесь бутылка коньяку и бутылка вина.

Я положил все в свой чемодан.

– Позвольте мне заплатить за это.

– Хорошо, дайте мне пятьдесят лир.

Я дал ему.

– Коньяк хороший, – сказал он. – Можете смело давать его вашей леди. Пусть она садится в лодку.

Он придержал лодку, которая то поднималась, то опускалась у каменной стены, и я помог Кэтрин спуститься. Она села на корме и завернулась в плащ.

– Вы знаете, куда ехать?

– Все время к северу.

– А как ехать?

– На Луино.

– На Луино, Коннеро, Каннобио, Транцано. В Швейцарии вы будете только когда доедете до Бриссаго. Вам нужно миновать Монте-Тамара.

– Который теперь час? – спросила Кэтрин.

– Еще только одиннадцать, – сказал я.

– Если вы будете грести не переставая, к семи часам утра вы должны быть на месте.

– Это так далеко?

– Тридцать пять километров.

– Как бы не сбиться. В такой дождь нужен компас.

– Нет. Держите на Изола-Белла. Потом, когда обогнете Изола-Мадре, идите по ветру. Ветер приведет вас в Палланцу. Вы увидите огни. Потом идите вдоль берега.

– Ветер может перемениться.

– Нет, – сказал он. – Этот ветер будет дуть три дня. Он дует прямо с Маттароне. Вон там жестянка, чтоб вычерпывать воду.

– Позвольте мне хоть что-нибудь заплатить вам за лодку сейчас.

– Нет, я хочу рискнуть. Если вы доберетесь, то заплатите мне все сполна.

– Пусть так.

– Думаю, что вы не утонете.

– Вот и хорошо.

– Держите прямо по ветру.

– Ладно. – Я прыгнул в лодку.

– Вы оставили деньги за номер?

– Да. В конверте на столе.

– Отлично. Всего хорошего.

– Всего хорошего. Большое вам спасибо.

– Не за что будет, если вы утонете.

– Что он говорит? – спросила Кэтрин.

– Он желает нам всего хорошего.

– Всего хорошего, – сказала Кэтрин. – Большое, большое вам спасибо.

– Вы готовы?

– Да.

Он наклонился и оттолкнул нас. Я погрузил весла в воду, потом помахал ему рукой. В ответ он сделал предостерегающий знак. Я увидел огни отеля и стал грести, стараясь держать прямо, пока они не скрылись из виду. Кругом бушевало настоящее море, но мы шли по ветру.



 






Реклама

 

При заимствовании материалов с сайта активная ссылка на источник обязательна.
© 2016 "Хемингуэй Эрнест Миллер"