Эрнест Хемингуэй
Эрнест Хемингуэй
 
Мой мохито в Бодегите, мой дайкири во Флоредите

Райский сад. Глава десятая

Когда голубой автомобиль резко остановился на посыпанной гравием дороге и Кэтрин с Дэвидом, выйдя из машины, пошли по выложенной каменными плитами дорожке, хозяин гостиницы, сидя на террасе, просматривал «Эклэрёр де Нис», и на столике перед ним стояли бутылка вина, стакан и пустая кофейная чашечка. Он не ждал Кэтрин и Дэвида так скоро и успел подремать, но, заметив их, все же встал и сказал первое, что пришло ему в голову:

– Madame et Monsieur ont fait decolorer les cheveux. C'est bien.1

– Merci, Monsieur. On le fait toujours dans le mois d'aout.2

– C'est bien. C'est tres bien.3

– Очень мило, – сказала Кэтрин Дэвиду. – Мы – выгодные клиенты. А что выгодный клиент ни делает, все tres bien. Ты тоже tres bien. Нет, ей-богу.

С моря в дом проникал свежий бриз, и в комнате было прохладно.

– Мне нравится твоя голубая блузка, – сказал Дэвид. – Постой так немного.

– Она точно под цвет машины, – сказала Кэтрин. – А без юбки, наверное, смотрится еще лучше?

– Без юбки всегда лучше, – сказал он. – Я выйду к старому козлу, пусть еще порадуется своим клиентам.

Он вернулся, держа в одной руке ведерко со льдом и бутылку шампанского, заказанного для них хозяином. В другой руке у него был небольшой поднос с двумя бокалами.

– Надеюсь, они поймут наш прозрачный намек, сказал он.

– Пожалуй, это лишнее, – сказала Кэтрин.

– Почему бы не выпить? Не пройдет и пятнадцати минут, как оно охладится.

– Не дразни меня. Пожалуйста, ложись, я хочу посмотреть на тебя поближе.

Она принялась стягивать с него рубашку через голову, и он выпрямился, чтобы ей было удобнее.

Когда она заснула, Дэвид встал и взглянул на себя в зеркало в ванной комнате. Он взял щетку и провел ею по волосам. Волосы не слушались и ложились только так, как их постригли. Они растреплются со временем, но цвет и стрижка все равно будут такие, как у Кэтрин. Он подошел к двери и посмотрел на спящую женщину. Потом он вошел в комнату и взял ее большое ручное зеркало.

«Вот, значит, как, – сказал он сам себе. – Ты выкрасил волосы и постригся так же, как твоя женщина, и что же ты чувствуешь? – спросил он зеркало. – Что же ты чувствуешь? Отвечай. – И сам себе ответил: – Тебе это нравится».

Из зеркала на него смотрело чужое лицо, но постепенно проявлялись знакомые черты.

«Ну что ж, тебе это нравится, – сказал он. – Тогда подчинись до конца, что бы она ни выдумывала, и не скули, что тебя соблазнили или надули».

Он еще раз посмотрел на ставшее совсем привычным лицо, его лицо, и сказал: «Тебе нравится. Заруби себе на носу. Теперь ты точно знаешь, на кого ты похож и кто ты на самом деле».

Вечером они ужинали на террасе перед домом и были очень возбуждены, но молчаливы, и им нравилось смотреть друг на друга в затененном свете лампы. После ужина, когда подали кофе, Кэтрин сказала прислуживавшему пареньку:

– Пожалуйста, возьми у нас в комнате ведерко для шампанского и поставь в лед новую бутылку.

– Мы хотим еще шампанского? – спросил Дэвид.

– Пожалуй. А ты нет?

– Отчего же.

– Ты можешь и не пить.

– Будешь бренди?

– Нет. Я выпью вина. Тебе завтра нужно работать?

– Посмотрим.

– Можешь поработать, если хочешь.

– Сегодня вечером тоже?

– Вечером будет видно. Сегодня трудный день.

Ночь выдалась очень темной, ветер, усилился, и было слышно, как он шумит в соснах.

– Дэвид?

– Да.

– Ну как ты?

– Все хорошо.

– Можно, я потрогаю твои волосы? Кто тебя стриг? Неужели Жан? Они такие роскошные, густые, как мои. Можно, я поцелую тебя? Какие у тебя нежные губы. Закрой глаза.

Он не закрыл глаз, но в комнате было совершенно темно, и высоко в соснах гулял ветер.

– Знаешь, как нелегко быть женщиной, настоящей женщиной, когда все, все чувствуешь?

– Знаю.

– Этого никто не знает. Я говорю тебе это теперь, когда ты такой же, как я. И не в ненасытности дело. Мне так мало нужно. Просто кому-то это дано, а кому-то нет. По-моему, люди не говорят друг другу правду. Но как хорошо просто гладить и обнимать тебя. Я так счастлива! Будь моим и люби меня так же, как я. Люби меня крепче. Как можно крепче. Как только можешь. Сейчас. Да! Ну пожалуйста!

Они спускались по крутому склону в направлении Канн, а когда выехали на равнину и направились вдоль пустынных пляжей, поднялся сильный ветер, высокая трава пригнулась, выстелившись по земле. Они пересекли мост через реку и на последнем прямом участке дороги перед городом прибавили скорость. Дэвид нащупал холодную, завернутую в полотенце бутылку, сделал большой глоток и почувствовал, как машина, оставив позади трудный участок, легко взлетела по темному полотну дороги на небольшой подъем. Он не работал в то утро, и после того как Кэтрин, промчавшись по городу, снова выехала на шоссе, он откупорил бутылку, отпил еще глоток и предложил выпить ей.

– Я не буду, – сказала Кэтрин. – Мне и так хорошо.

– Замечательно.

Они проехали Гольф-Жюан с неплохим бистро и небольшим уличным баром, а потом миновали сосновый лес и поехали вдоль голого желтого берега Жюан-ле-Пэн. Они пересекли крошечный полуостров по пустой скоростной дороге и вдоль железнодорожного пути проехали через Антиб и порт и башни старинной крепости и снова оказались на открытом шоссе.

– Какая короткая дорога, – сказала она. – Вечно я слишком быстро проскакиваю этот участок.

Они остановились и перекусили, укрывшись с подветренной стороны старинной каменной стены в развалинах какого-то строения, сохранившегося на берегу прозрачной речушки, бежавшей с гор по дикой равнине к морю. Со стороны гор из ущелья дул сильный ветер. Они расстелили на земле одеяло, сели под стеной, прижавшись друг к другу, и смотрели на пустынный берег и скучное, без единого суденышка, море.

– Не бог весть какое место для прогулок, – сказала Кэтрин. – Не знаю, чего я ждала.

Они встали и посмотрели вверх на холмы с прилепившимися на склонах деревушками и на видневшиеся за ними лилово-серые горы. Ветер хлестал им в лицо, и Кэтрин показала ему дорогу, по которой она однажды ездила в горы.

– Мы могли бы поехать куда-нибудь туда, – сказала она. – Но сюда ближе, и тут красиво, а я терпеть не могу эти подвешенные деревеньки.

– Здесь хорошо, – сказал Дэвид. – Прекрасный ручей, и стена очень кстати.

– Ты очень мил со мной. Право, не стоит.

– Отличное укрытие, и мне здесь нравится. Нам плевать на всякие там красоты.

Они съели фаршированные яйца, жареного цыпленка, пикули, длинный свежевыпеченный батон хлеба, который разламывали на части и поливали соворской горчицей, и выпили вина.

– Теперь тебе лучше? – спросила Кэтрин.

– Конечно.

– И ты на меня не обиделся?

– Нет.

– Даже на мои слова?

Дэвид сделал глоток вина и сказал:

– Нет. Я об этом не думал.

Она встала лицом к ветру так, что он четко обрисовал ее грудь под свитером и растрепал волосы, посмотрела на Дэвида и улыбнулась. Потом взглянула на плоскую, сморщившуюся от ветра поверхность моря.

– Давай купим газеты в Каннах и почитаем их, сидя в кафе.

– Тебе хочется покрасоваться?

– А почему бы нет? Мы впервые вышли на люди вместе. Разве ты против?

– Нет, дьяволенок. С чего бы?

– Мне тоже не хочется, раз ты против.

– Ты же сказала, что хочешь.

– Я хочу того, чего и ты. Я могу быть еще послушнее.

– Кому нужно твое послушание?

– Давай прекратим. Я всего лишь хотела быть покладистой сегодня. Почему ты все портишь?

– Соберемся и поедем.

– Куда?

– Куда угодно. В кафе, например, будь оно неладно.

Они купили в Каннах газеты, новое французское издание «Вог», «Шассёр франсэ» и «Мируар де спорт», сели за столик у входа в кафе, там, где не было ветра, читали, пили и снова были друзьями. Дэвид выпил маленькую бутылку пива и минеральной воды, а Кэтрин «Арманьяк» с минеральной.

К кафе подъехали две девушки, оставили машину у тротуара, сели за столик и заказали наливку из черной смородины и fine a l'eau. Та, что взяла бренди с содовой, была настоящей красавицей.

– Кто эти двое? – спросила Кэтрин. – Не знаешь?

– Впервые вижу.

– А я их уже видела. Должно быть, они живут где-то неподалеку. Я видела их в Ницце.

– Одна довольно симпатичная, – сказал Дэвид. – И ножки стройные.

– Они сестры, – сказала Кэтрин. – И обе хорошенькие.

– Одна так просто красавица. Они не американки.

Девушки о чем-то спорили, и Кэтрин сказала Дэвиду:

– Да они ссорятся.

– С чего ты взяла, что они сестры?

– Мне показалось, что я видела их в Ницце. Но теперь я сомневаюсь. На машине шведские номера.

– Старенькая «изотта».

– Может, подождем и посмотрим, что будет? Мы так давно не были в театре.

– По-моему, это всего лишь итальянская перепалка.

– Смотри, притихли. Значит, дело принимает серьезный оборот.

– Сейчас снова разойдутся. А все-таки одна дьявольски хороша.

– Да, хороша. Смотри, она идет к нам.

Дэвид встал.

– Простите, – сказала девушка по-английски. – Пожалуйста, извините меня. Сидите, пожалуйста, – обратилась она к Дэвиду.

– Может быть, вы присядете? – спросила Кэтрин.

– Я не могу. Моя подруга ужасно на меня сердится. Но я сказала, что вы не обидитесь. Вы простите меня?

– Мы простим ее? – спросила Кэтрин Дэвида.

– Пожалуй, простим.

– Я знала, что вы не обидитесь, – сказала девушка. – Я только хотела узнать, где вы стриглись. – Она залилась румянцем. – Или это так же нехорошо, как подражать в одежде? Моя подруга говорит, что это еще хуже.

– Я дам вам адрес, – сказала Кэтрин.

– Мне так неловко, – сказала девушка. – Вы не обиделись?

– Нет, конечно, – сказала Кэтрин. – Выпьете с нами?

– Не знаю, можно ли? Я спрошу подругу.

Она вернулась к своему столику, и приятельницы обменялись короткими, злыми, еле слышными фразами.

– Моя подруга очень сожалеет, но не может подойти, – сказала девушка. – Я надеюсь, мы еще увидимся. Вы были так добры.

– Ну, как тебе это нравится? – спросила Кэтрин, когда девушка вернулась к подруге. – Ну и денек сегодня.

– Она сейчас вернется спросить, где ты шила брюки. Девушки за столиком продолжали ссориться. Потом обе встали и подошли к ним. – Разрешите представить вам мою подругу.

– Меня зовут Нина.

– А мы – Берны, – сказал Дэвид. – Вы молодцы, что подошли.

– С вашей стороны было так любезно пригласить нас, – сказала хорошенькая. – Я вела себя вызывающе. – Она покраснела.

– Напротив, очень приятно, – сказала Кэтрин. – Нас стриг прекрасный мастер.

– Это видно, – сказала хорошенькая. Она говорила скороговоркой и то и дело заливалась румянцем. – Мы видели вас в Ницце, – сказала она Кэтрин. – Я хотела заговорить с вами еще тогда, то есть хотела спросить.

«Не может быть, чтобы она снова покраснела», – подумал Дэвид. Но девушка опять вспыхнула.

– Кто из вас будет стричься? – спросила Кэтрин.

– Я, – ответила хорошенькая.

– Я тоже, глупая, – сказала Нина.

– Ты же не хотела?

– Я передумала.

– Я точно постригусь, – сказала хорошенькая. – Ну, нам пора. Вы здесь часто бываете?

– Иногда, – сказала Кэтрин.

– Надеюсь, мы еще встретимся, – сказала хорошенькая. – До свидания и спасибо, что вы были так добры.

Девушки вернулись за свой столик, Нина окликнула официанта, они расплатились и ушли.

– Они не итальянки, – сказал Дэвид. – Одна из них миленькая, но так краснеет, что даже неловко.

– Она влюблена в тебя.

– Конечно. Она же видела меня в Ницце.

– Не удивлюсь, если и в меня. Она не первая, но ничего хорошего из этого не получалось.

– А как тебе Нина?

– Вот стерва, – сказала Кэтрин.

– Настоящая хищница. Забавно, правда?

– По-моему, ничего забавного, – сказала Кэтрин. – Скорее, грустно.

– Согласен.

– Найдем себе другое кафе, – сказала она. – Хотя они все равно уже ушли.

– Они словно призраки.

– Да, – сказала Кэтрин. – Мне тоже так показалось. Но одна девочка славная. Глаза красивые. Ты заметил?

– Только очень смущается.

– Мне она понравилась. А тебе?

– Пожалуй.

– Люди, не умеющие краснеть, ничего не стоят.

– Нина тоже разок покраснела, – сказал Дэвид.

– Мне ужасно хотелось надерзить ей.

– Ее бы это не тронуло.

– Да, такую не проймешь.

– Хочешь еще выпить перед уходом?

– Мне ни к чему. А ты закажи.

– Мне тоже ни к чему.

– Выпей. Ты всегда берешь две порции вечером. Я тоже выпью глоток за компанию.

– Нет. Поедем домой.

Ночью, проснувшись, он слушал, как неистово воет ветер, потом повернулся, натянул на плечи простыню и закрыл глаза. Он слышал ее дыхание и пытался заснуть. Она дышала тихо и ровно, и вскоре он тоже заснул.


Примечания

1 Мадам и месье покрасили волосы. Это хорошо (франц.)

2 Благодарю, месье. Мы делаем это каждый август (франц.)

3 Это хорошо. Это очень хорошо (франц.)



 






Реклама

 

При заимствовании материалов с сайта активная ссылка на источник обязательна.
© 2017 "Хемингуэй Эрнест Миллер"