Эрнест Хемингуэй
Эрнест Хемингуэй
 
Мой мохито в Бодегите, мой дайкири во Флоредите

Райский сад. Глава тринадцатая

Из Канн Дэвид вернулся уже в сумерках. Ветер стих. Он поставил машину на обычную стоянку и прошел по дорожке до того места, где свет из окон освещал внутренний дворик и сад. Из дверей навстречу ему вышла Марита.

– Кэтрин в скверном состоянии, – сказала она. – Пожалуйста, будь с ней поласковее.

– К черту вас обеих, – сказал Дэвид.

– Меня, пожалуйста. А ее нет. Не надо так, Дэвид.

– Не учи меня.

– Ты не хочешь за ней поухаживать?

– Не очень.

– Тогда я.

– Ну еще бы!

– Не будь дураком, – сказала она. – Поверь мне, это серьезно.

– Где она?

– Там, ждет тебя.

Дэвид вошел в дом. Кэтрин сидела возле пустого бара.

– Привет, – сказала она. – Зеркало так и не принесли.

– Привет, дьяволенок. Извини, я задержался.

Его поразили ее мертвенная бледность и вялый голос.

– Я думала, ты уехал совсем, – сказала она.

– Разве ты не заметила, что вещи на месте?

– Я не смотрела. Да ты бы ничего и не взял.

– Да, – сказал Дэвид. – Я ездил в город.

Она вздохнула и отвернулась к стене.

– Ветер стихает, – сказал он. – Завтра будет хороший день.

– Мне все равно, что будет завтра.

– Уверен, что это не так.

– Так. Не уговаривай меня.

– И не думаю, – сказал он. – Пила что-нибудь?

– Нет.

– Я приготовлю.

– Не поможет.

– А вдруг. Раньше помогало.

Он стал готовить коктейль, а она механически следила, как он смешивает напитки и наливает их в стаканы.

– Не забудь маслины в чесночном соусе, – сказала Кэтрин.

Он подал ей стакан и поднял свой:

– Это за нас.

Она вылила свой коктейль на стойку бара и смотрела, как жидкость растекается по деревянной поверхности. Потом взяла одну маслину и положила в рот.

– Нет больше «нас», – сказала она. – Кончились.

Дэвид вынул из кармана платок, вытер стойку и приготовил еще коктейль.

– Все дерьмо, – сказала Кэтрин.

Дэвид протянул ей стакан, она взяла его и снова вылила. Дэвид еще раз вытер жидкость платком, неторопливо выжал его. Потом он выпил свой мартини и смешал два новых.

– Этот ты выпей, – сказал он. – Просто так.

– Просто так, – повторила она, подняла стакан и сказала: – За тебя и твой проклятый платок.

Она выпила до дна и потом еще долго вертела стакан в руке, рассматривая что-то сквозь него, и Дэвид был уверен, что она вот-вот швырнет его ему в лицо. Но Кэтрин поставила стакан на стойку, взяла из него чесночную маслину, медленно прожевала ее и протянула Дэвиду косточку.

– Полудрагоценный камень, – сказала она. Спрячь в карман. Я бы еще выпила, если ты приготовишь мартини.

– Но пей понемногу.

– О, со мной все в порядке, – сказала Кэтрин. – Ты, возможно, даже разницы не почувствуешь. Когда-нибудь это со всеми случается.

– Тебе получше?

– Значительно. Нет, правда. Только что-то теряется, уходит. Мы теряем все, что имели. Но обретаем нечто другое. Все так просто, правда?

– Ты голодна?

– Нет. Но уверена, все обойдется. Ты ведь и сам так говорил?

– Конечно.

– Жаль, я не могу припомнить, что же мы все-таки потеряли. Но ведь это не важно? Ты сам говорил, что не важно.

– Да.

– Тогда будем веселиться. Что было, того не вернешь.

– Должно быть, было что-то, но мы забыли что, – сказал он. – Попробуем вспомнить.

– Я знаю, я что-то натворила. Но теперь все в прошлом.

– Вот и хорошо.

– Но что бы то ни было, никто в этом не виноват.

– Не будем о виноватых.

– Я знаю, что это было, – улыбнулась она. – Но я тебя не предавала. Действительно, Дэвид. Я бы не смогла. Ты же знаешь. Как же ты мог сказать такое? Зачем ты так?

– Ничего не случилось.

– Конечно же, нет. И незачем было говорить.

– Я и не говорил, дьяволенок.

– Ну кто-то сказал. Ты знал, что я хотела сделать, я тебя предупредила. Где Марита?

– Должно быть, у себя в комнате.

– Как я рада, что все в порядке. Как только ты забрал назад свои слова, мне стало легче. Но лучше бы что-нибудь натворил ты, а я бы взяла назад свои слова. Мы снова стали сами собой, правда? И я ничегошеньки не убила.

– Нет.

Она опять улыбнулась:

– Вот и хорошо. Пойду позову ее. Она так переживала за меня, пока ты не вернулся.

– Неужели?

– Ну, я заболталась, – сказала Кэтрин. – Вот всегда так. Она очень мила, Дэвид. Если бы ты знал ее получше! Она была так добра ко мне.

– Ну ее к черту.

– Нет. Ты снова за старое. Вспомни. Я не хочу начинать все сначала. А ты? Все так перепуталось. Нет, правда.

– Ладно, зови. Она обрадуется, что тебе уже легче.

– Конечно, обрадуется, и ты должен поддержать и ее.

– Обязательно. Она что, тоже терзается?

– Только из-за меня. Когда я мучилась, что изменила тебе. Ведь раньше такого не случалось. Пойди, приведи ее сам, Дэвид. Ей будет легче. Хотя нет, не надо. Я сама.

Кэтрин вышла, и Дэвид посмотрел ей вслед. Движения ее перестали быть механическими, а голос стал звонче. Когда Кэтрин вернулась, она заметно повеселела, и голос звучал почти как обычно.

– Она придет через минуту, – сказала Кэтрин. – Она очаровательна, Дэвид. Как хорошо, что она с нами.

Вошла девушка, и Дэвид сказал:

– Мы тебя ждали.

Она взглянула на него и отвернулась. Потом снова посмотрела на Дэвида и, стараясь не отводить глаз, сказала:

– Простите, что заставила ждать.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал Дэвид, и это была сущая правда, только глаза ее были необыкновенно грустными.

– Приготовь ей что-нибудь выпить, Дэвид. Я уже выпила два коктейля, – сказала Кэтрин, обращаясь к девушке.

– Я рада, что тебе уже лучше, – сказала девушка.

– Это все Дэвид, – сказала Кэтрин. – Я все, все ему рассказала, и как это было чудесно, и он совершенно со мной согласен.

Девушка посмотрела на Дэвида, закусив верхнюю губу, и по выражению ее глаз он все понял.

– В городе было скучно. Я пожалел, что пропустил купание, – сказал он.

– Ты сам не знаешь, что пропустил, – сказала Кэтрин. – Ты все пропустил. Я хотела этого всю жизнь, и это было чудесно.

Девушка, опустив голову, смотрела в свой стакан.

– Самое удивительное, что теперь я чувствую себя ужасно взрослой. Только внутри как-то пусто… Впрочем, я всего лишь новичок.

– Итак, нас просят сделать скидку на неопытность, – сказал Дэвид и, воспользовавшись моментом, добавил весело: – Разве нельзя поговорить о чем-нибудь другом? Аномалии надоели, да и вышли из моды.

– Я думаю, это интересно только в первый раз, – сказала Кэтрин.

– И только тому, кто интересуется, а для остальных – скука дремучая, – сказал Дэвид. – Ты согласна, наследница?

– Ты зовешь ее наследницей? – спросила Кэтрин. Какое чудное, забавное имя.

– Не называть же ее госпожой или вашим высочеством, – сказал Дэвид. – Так ты согласна, наследница? Про аномалии?

– Мне всегда это казалось глупым, – сказала она. – Развлечение для тех, кому больше нечем заняться.

– Первый раз все интересно, – сказала Кэтрин.

– Да, – сказал Дэвид. – Но неужели ты станешь без конца рассказывать о своем первом заезде на скачках или о том, как ты самостоятельно взлетела в самолете?

– Мне уже стыдно, – сказала Кэтрин. – Взгляни на меня – видишь, как мне стыдно?

Дэвид обнял ее.

– Не нужно стыдиться, – сказал он. – Просто подумай, хотелось бы тебе, чтобы наша верная наследница, стоя вот тут, стала вспоминать, как она взмыла в самолете, только она одна и ее самолет, и ничего между ней и землей. Представь себе землю с большой буквы, а вокруг ничего, только ее самолет, и они могут погибнуть, разбиться вдребезги, и она потеряет и деньги, и здоровье, и благоразумие, и даже жизнь, жизнь с большой буквы, и всех нас, стоит ей только потерпеть «неудачу» – возьмем слово «неудача» в кавычки. Ты когда-нибудь летала одна, наследница?

– Нет, – сказала девушка. – Не приходилось. Но я хочу еще выпить. Я люблю тебя, Дэвид.

– Поцелуй ее еще разок, как тогда, – сказала Кэтрин.

– В другой раз, – сказал Дэвид. – Я готовлю коктейль.

– Как хорошо, что мы снова друзья и все чудесно, сказала Кэтрин. Она очень оживилась, и голос ее звучал естественно, обычно и без напряжения.

– Я совсем забыла про сюрприз, который наследница купила утром. Сейчас принесу.

Когда Кэтрин ушла, девушка взяла Дэвида за руку, крепко сжала ее и поцеловала. Они молча смотрели друг на друга. Девушка рассеянно касалась пальцами его руки. Потом сжала ее и снова отпустила.

– Слова не нужны, – сказала она. – Ты ведь не хочешь, чтобы я произнесла здесь речь?

– Нет, – сказал он. – Но когда-нибудь нам придется поговорить.

– Хочешь, чтобы я уехала?

– Так было бы разумнее.

– Поцелуешь меня, чтобы я поняла, что остаюсь не зря?

Вернулась Кэтрин с молоденьким официантом, который принес поднос с тостами и большой банкой икры в чаше со льдом.

– Вот это был замечательный поцелуй, – сказала Кэтрин. – Все видели, так что теперь можно не бояться сцен и тому подобного. Сейчас подрежут яйцо и лук.

Икра была серовато-черная, крупная, и Кэтрин осторожно переложила ее на тонкие кусочки поджаренного хлеба.

– Наследница купила тебе ящик «Бюллингер-брют» 1915 года. Вот эта бутылка уже холодная. Как, по-твоему, подойдет?

– Конечно, – сказал Дэвид. – Выпьем за обедом.

– Правда, тебе повезло, что мы с наследницей богаты и тебе ни о чем не нужно беспокоиться? Уж мы о нем позаботимся, правда, наследница?

– Будем очень стараться, – сказала девушка. – Я как раз изучаю его запросы. Но на сегодня это все, что мне удалось выяснить.



 






Реклама

 

При заимствовании материалов с сайта активная ссылка на источник обязательна.
© 2016 "Хемингуэй Эрнест Миллер"