Эрнест Хемингуэй
Эрнест Хемингуэй
 
Мой мохито в Бодегите, мой дайкири во Флоредите

За рекой, в тени деревьев. Глава 31

– Слушай, дочка, – сказал полковник. – Хватит говорить о великих мира сего, о больших шишках, которых у нас в одном Канзасе больше, чем на всех ваших кипарисах. В пищу они не годятся – это чисто канзасский продукт. Но мы на фронте их получали большими порциями каждый божий день. Они входили в паек. А пайки у нас были разные, одни получше, другие похуже.

Так мы и воевали. Скучная это материя, хоть и поучительная. Вот как бывает на войне – не знаю только, кому это интересно.

Вот как это бывает. В тринадцать ноль-ноль Красные передают, что двинутся вслед за Белыми. В тринадцать ноль пять (запомни, если можешь, дочка, это пять минут второго) Синие запрашивают (надеюсь, ты знаешь, кто такие Синие!): «Сообщите, когда выступаете». Красные сообщают, что двинутся вслед за Белыми.

Видишь, как просто. Каждый может поупражняться в этом перед завтраком.

– Но не могут же все служить в пехоте, – вполголоса сказала девушка. – Пехотинцев я уважаю больше всего на свете, кроме разве что хороших, честных летчиков. Пожалуйста, рассказывай; а я тебя обниму.

– Хорошие летчики – молодцы, их и надо уважать, – сказал полковник.

Он поднял глаза, посмотрел, как мерцает свет на потолке, и с отчаянием вспомнил о потерянных батальонах и загубленных людях. Никогда больше не будет у него такого полка, никогда! Правда, не он его сколачивал. Он получил его в наследство. Но какое-то время полк доставлял ему огромную радость. Теперь половина его убита, а остальные покалечены. Кто был ранен в живот, кто в голову, в руки или в ноги, в шею, в спину, кому повезло – в ягодицы, кому нет – в грудь. В лесу людей ранило в такие места, куда ни за что не попало бы в открытом месте. И раненые становились инвалидами на всю жизнь.

– Это был хороший полк, – сказал он. – Можно даже сказать, прекрасный полк, пока я не уничтожил его но приказу начальства.

– Но зачем слушаться чужих приказов, если ты знаешь, что они неправильные?

– В нашей армии ты должен слушаться, как собака, – пояснил полковник. – Одна надежда, что тебе попадется хороший хозяин.

– А какие тебе попадались на самом деле?

– Хорошие мне попадались только два раза. После того как я сам стал командовать, мне часто попадались славные люди, но хорошие хозяева – только два раза.

– И поэтому ты сейчас не генерал? Мне бы хотелось, чтобы ты был генералом.

– Мне тоже, – сказал полковник. – Хотя, может быть, и не так, как тебе.

– А ты не попробуешь заснуть? Засни, я тебя прошу.

– Хорошо, – сказал полковник.

– Я подумала, что, если ты заснешь, ты хотя бы во сне избавишься от дурных воспоминаний.

– Хорошо, – сказал полковник. – Большое тебе спасибо.

Что поделаешь, господа! Повиноваться – удел мужчины.



 






Реклама

 

При заимствовании материалов с сайта активная ссылка на источник обязательна.
© 2017 "Хемингуэй Эрнест Миллер"