Эрнест Хемингуэй
Эрнест Хемингуэй
 
Мой мохито в Бодегите, мой дайкири во Флоредите

Письмо Эрнеста Хемингуэя к Генералу Чарлзу Т. Лэнхэму. 9 июня 1945 г

9 июня 1945 г.

Мой Дорогой генерал,

Пишу Дорогой с заглавной буквы из-подхалимства. Эту привычку я подцепил под началом нашего растерявшегося полководца. Начальник штаба {Под начальником штаба имеется в виду начальник штаба Ричард О. Бартон. Очерк Хемингуэя "Солдат и генерал" был данью Бартону, человеку, которого он глубоко уважал и которым восхищался. После войны Бартон представил Хемингуэя к награде "Бронзовая звезда" за его ценную помощь в сборе информации.}. Только что получил твое полное пафоса послание от 29 мая 1945 г. Содержание замечательное, ответ следует ниже.

Единственное, что я могу сделать в отношении всего этого вранья и дурацких поклепов, о которых ты говоришь, так это попытаться достать и прочесть то, что написал Хэнк (Б.Ф.) Горелл. Где это, черт подери, он так измотался в боях? В Спа, когда я сказал ему по телефону, что случилось в "Хартджесс форум", если я правильно понял, о чем идет речь, и меня не подводит моя покалеченная память, будь я жалким сукиным сыном. Ты понимаешь, какое нервное расстройство мог получить этот сын оперного тенора, который должен был провести 1800-й бомбардировщик через весь этот адский грохот, да еще с такой пехотой, которая не знает, как пользоваться элементарными взрывными устройствами, накануне знаменательного события, которое я назвал "Штурм".

Может быть, это и неплохо написано, но честно, как перед господом. Бак, многие вещи мне теперь кажутся просто смешными, так что, видимо, я стал похож на того своего деда, который дрался всю Гражданскую войну, а потом никогда о ней не вспоминал и в своем присутствии даже не позволял о ней заговаривать, Ведь он был человеком твердых убеждений и никогда не садился за один стол с демократом, зная об этом заранее.

Мой старший парень появился позавчера, не дав телеграмму и никак не предупредив заранее, просто вылез из такси с этими проклятыми дырами в теле, каких ты даже не видел. Фрицы стреляли в него с 20 ярдов из этого своего усовершенствованного карабина, образец которого ты мне прислал из числа тех, какие валялись без присмотра в беспорядочном хозяйстве Тома, когда мы там были, помнишь, в один холодный день, когда еще можно было брать такие сувениры на память. У него до нормы не хватает 35 фунтов, но держится он молодцом и стал хорошим солдатом. Он подал рапорт о переводе на Тихий океан, но думает, что 30 дней ему мало, чтобы прийти в форму. Всего у него было 60 дней, но 30 из них он провел в постели и хочет, чтобы я сказал ему, что делать после войны (он пошел в солдаты, когда ему стукнуло 18 лет). У него странные серые глаза, впалые щеки, и выглядит он как человек времен Гражданской войны. Хоть это звучит банально, честно говоря, я думаю, он боялся на войне не больше моего (в разумных пределах, ты меня понимаешь), а мне всегда было стыдно за моего труса братца, который не больше похож на солдата, чем як на скаковую лошадь. Я должен был объяснить тебе и извиниться, чтобы ты не подумал, что я из одной с ним конюшни; этот паренек не хуже лучшего из шведов (не из того ленивого дерьма, что с юга Швеции, эдакого жалкого подобия спортивных мальчиков), я говорю сейчас о веселом задоре, сильно развитом чувстве здравого смысла, хорошей информированности (самое ценное из всего) шведов и других их чертах. Извини меня, генерал, в отношении к своим детям я становлюсь сентиментальным. Но они и впрямь хорошие дети, особенно этот. Он хотел быть летчиком, но его не пропустили из-за чего-то, связанного со зрением (может быть, это моя вина), говорили, что от этого можно избавиться упражнениями глазной мышцы и т. д. Как только ему исполнилось 18 лет, он тут же подал рапорт в призывную комиссию на основании того, что знает французский (вырос во Франции и образование получал на французском), пошел в военную полицию, и его послали в офицерскую школу командовать отделением негритянского батальона военной полиции. Служба была легкой, прямо как в Северной Африке. Всем это нравилось. Без всяких проблем, много искушений и т. д. Ему было очень весело, но чувствовал он себя дерьмом. Когда ему стукнуло 19, он служил полицейским в Касбахе. Ему сказали, что я убит. Тогда его заела совесть. Подал рапорт о переводе в десант. Все 28 гавриков его подразделения тоже подали рапорт о переводе в десант. Был переброшен к фрицам задолго до высадки основных сил, организовывал отряды Сопротивления, бил фрицев, брал Монпелье (это я знаю от других, не от него). Ну да ладно. Бог с ним. Бамби хороший парень, и он тебе понравится, как будто это наш общий сын (хотя, как правильно ставить запятые, он не знает и это меня раздражает).

Живем мы вполне прилично, много работаю над романом. Приходится трудновато, потому что пять лет был занят делом, прямо противоположным писанию романов. Честно говоря, Бак, без всякой романтики, ты не знаешь (конечно же, ты знаешь), насколько одно отличается от другого. Началось это все в Китае, потом — на катере. Понимаешь, мне нелегко, и знаю я гораздо больше того, о чем мне, собственно говоря, когда-нибудь доводилось писать, и у меня на этот счет есть определенные обязательства. Так что ты никогда не думай, что, когда я пытаюсь что-нибудь объяснить, просто морочу людям голову.

За все 32 дня Мэри тосковала по высшему свету только один раз, это был третий день в ходе дела. Я не из тех, кто привык бывать в парламенте, Вестминстерском аббатстве, у Черчилля и всяких других именитых граждан, одним словом, не умею вести светский образ жизни...

Я писал тебе о рыбалке, и все такое. Теперь перехожу к деловой части письма. Ты можешь приехать сюда с Пит {Пит — миссис Лэнхэм } покататься на катере?

Вот и все мои новости. Ребята сюда приедут. У них все в порядке. Они тебе понравятся. Для вас готовы апартаменты. Бамби здесь до 14 июля. Потом, вероятно, ему придется немного подлечиться перед отъездом на Тихий океан.

Если у меня достанет мужества отложить писанину (продолжая писать), будет гораздо лучше.

Вас с Пит здесь ждут, как никого на свете.

Развод Мэри должен быть оформлен к концу июня. А мой — где-то месяц спустя. Пока все идет без скандалов. Быстро пойду в атаку, не ставя себя под удар и оставаясь вне сферы досягаемости. Мэри очень хороша во всем. Держится великолепно.

Когда бы вы с Пит ни приехали, в любой день, это будет здорово. Весь наш маленький домик будет в вашем распоряжении. Мы отлично попутешествуем на катере. Будем плавать (если вы захотите), пить не больше, чем вы захотите, вкусно есть и прекрасно проводить время. Наловим такой маленькой или такой большой рыбы, как вы скажете. Сейчас дует отличный пассат, и место здесь просто чудесное. Бак, если дело в деньгах, так у меня есть сейчас тысяча долларов, которые сделали бы меня самым счастливым в мире человеком, если бы ты ими воспользовался. Ты и Пит мои лучшие друзья, и, поверь мне, если бы у меня не было денег, а у вас были, я бы не задумываясь взял ваши.

Теперь — к делу.

Нужен паспорт. Обратись в госдепартамент. С Кубой — никаких проблем. Миссис Рут Шипли, паспортный стол. Десять долларов каждый.

Транспорт: самолетом или поездом до Майами. "Пан-Американ" Майами-Гавана. Или Вильям Лайонс, "Американ Майами". Скажи, прислал Папа. Без проблем. Они отправят хоть самого черта!

Получи от военного ведомства разрешение на выезд из страны. Вот и все.

Пожалуйста, приезжай с Пит, мы чудесно проведем время.



 






Реклама

 

При заимствовании материалов с сайта активная ссылка на источник обязательна.
© 2016 "Хемингуэй Эрнест Миллер"