Эрнест Хемингуэй
Эрнест Хемингуэй
 
Мой мохито в Бодегите, мой дайкири во Флоредите

Беседа с матадором Луисом Мигелем Домингином о корриде и Хемингуэе (отрывок из "Красной земли Испании" Юлиана Семенова)

Луис Мигель Домингин и Эрнест Хемингуэй
Луис Мигель Домингин и Эрнест Хемингуэй, 1959 г.

<…>

Вечером я спросил Луиса Мигеля Домингина, самого красивого тореро Испании:

- Ты когда-нибудь боялся быка, Луис Мигель? Он пожал плечами, закурил.

- Как тебе сказать... - Он улыбнулся. - Вообще-то боишься всегда публики, а не быка. Ты, когда пишешь книгу, боишься ведь больше того момента, когда она закончена, а потом вышла к читателю, не так ли? То же самое и у меня... Только у меня это с двумя рогами...

Девять лет не выступал Луис Мигель. Он сошел после "Кровавого лета". Он выступил этой весной на "Виста Аллегре", чтобы отдать весь сбор в фонд помощи пострадавшим от землетрясения в Перу. Он выступал "мано-мано", вдвоем с Бьенвенида, и он великолепно сражался с тремя быками вместо двух и получил "два" уха, и все газеты писали об этом бое как о чуде.

- Знаешь, - сказал он, - тореро проходит интересный путь - от романтической первой любви через бесшабашные увлечения, ненужные и смешные, но если он настоящий тореро, он возвращается к самому началу, как поумневший шалопай к своей первой любви... Самой романтической и чистой.

<…>

...Был у Домингина. Он рассказал еще кое-что о корриде. Он великолепно умеет показывать, поднявшись во весь рост, стройный, высокий, сорокасемилетний, спокойный, добрый и красивый человек...

- "Фаэна де мулета" очень важна в корриде, - говорит он. - Это "игра с мулетой". Это когда тореро водит быка, а бык разъяренный, с ним плохо работали пикадоры, так что он полон силы. Во время "фаэна де мулета" погиб очень хороший тореро Манолетте, его убил бык на арене Линарес, недалеко от Кордовы... Очень важно, какой у тебя "мосо де эспадос" - "шпажный парень". Это помощник, который всюду со мной, он приходит на все корриды, но никогда не выходит на арену. Он подает мне шпагу, дает выпить воды, когда пересох рот, он вытирает лицо мокрым полотенцем, когда кажется - вот-вот упадешь от усталости. Он одевает меня перед выходом, потому что сам я одеться не могу - слишком тяжел костюм тореро. Он только на первый взгляд легкий и удобный, а на самом деле килограммов двадцать, не меньше... Парень чем-то напоминает тренера, который напутствует боксера в перерыве между раундами, только если боксер прислушивается к его советам, то я лишь слушаю музыку его голоса - он обязан говорить мне что-то нежное: ведь так устаешь от ярости полутонного быка...

...Вот это капотэ - фиолетово-красно-желтый плащ для первой части боя, для игры с быком. А мулета кадмиево-красная, я возьму ее перед тем, как буду убивать быка.

Матадора, который работает на коне, мы называем "рехонедор", потому что по-испански "рехон" - значит дротик.

Он поднялся, достал из шкафа маленькую бандерилью - "роса", похожую на острый гвоздь, протянул ее мне.

- Бандерильерос мы часто называем "бюрократами корриды", - улыбнулся Домингин. - Почему их так называют, я, впрочем, не знаю.

...Часто многие тореро хитрят, этим особенно славился Кордовес. За день перед началом корриды в городе распространяются слухи, что Кордовес болен, что он не сможет убить быка, потому что еле стоит на ногах. Кордовесу это нужно для того, чтобы нагнести массовый психоз... А старые тореро, которые сходят с арены, такими хитростями привлекают толпу, чтобы люди могли присутствовать не при смерти быка, но при гибели человека...

Луис Мигель Домингин надписывает мне книгу "Торос и торерос", которую он сделал вместе с Пабло Пикассо.

- Жаль, что эту книгу не видел Хемингуэй... Он был у нас во время "Кровавого лета"... Папа очень горько прощался с Доминго. Он словно чувствовал, что они больше никогда не увидятся. Папа сидел в кресле, - ты помнишь это кресло у Доминго, оно возле балкона, с него видно Каса дель Кампо, он чувствовал, видимо, что он больше никогда не вернется. А Доминго, ты знаешь, он резкий, веселый, он не умеет утешать. Он умеет шутить и помогать в горе... Он положил руку на колени Папе и сказал: "Знаешь, по-моему, "Праздник, который всегда с тобой" замечательная книга. Напиши еще несколько таких книг, мы очень любим твои книги, Папа".

Хемингуэй тогда засмеялся.

"Это самое большое дерьмо, - сказал он, - которое я когда-либо написал, Доминго".

Доминго возразил:

"Нет, по-моему, самое большое дерьмо - это "Фиеста"... Там нет Испании... Там все "по будто бы...".

Папа огорчился, лицо его стало детским, как у ребенка, у обиженного маленького ребенка, и он сказал:

"Ну почему? Все-таки, по-моему, "Фиеста" - это ничего".

Луис Мигель замолкает, потом продолжает:

- Папа говорил нам, что он любил писать по-испански. Он часто переводил с испанского на английский, а то, что у него не ложилось по-английски, он оставлял на испанском. "Ваш язык более категоричен, - говорил Папа, категоричен и точен, никаких двоетолкований - только ложь или правда..."

Юлиан Семенов - "Красная земля Испании".



 






Реклама

 

При заимствовании материалов с сайта активная ссылка на источник обязательна.
© 2017 "Хемингуэй Эрнест Миллер"